Зима летом

Это во времена моего детства валенки у всех детей нашего двора были по-советски одинаковыми: черненькие в черных же галошах. Но это скучное однообразие — дела давно минувших дней.

— Детские валенки наибольшим спросом пользуются, — поясняет мне продавец фирменного магазина Смиловичской валяльно-войлочной фабрики. На ощупь крошечная обувь из стопроцентной шерсти очень мягкая. Она светлых тонов, украшена забавными аппликациями. Продается в комплекте с галошами разных цветов.

— А можно мне те, что с бабочками, примерить? — обращаюсь я к продавцу, а сама хватаю понравившуюся пару.

— Гляньте вот эти, в тон вашим джинсам, — советует мне она, протягивая серые валенки с голубой меховой оторочкой.

Есть модели попроще. Так называемые грубошерстные — добротные, без прикрас, можно прорезиненные. Такие обычно заказывает Минобороны или МВД. Особая гордость фабрики — валенки на термоэластопластичной подошве. Их начали выпускать в январе этого года. Садятся по ноге, вышивкой украшены — такие вот шерстяные сапожки. Стоит валяная обувь в среднем от 12 до 60 тысяч белорусских рублей. Но это если в фирменном магазине покупать, тут на порядок дешевле.

Около 80 процентов продукции, которая производится на фабрике, отправляется на экспорт в Россию, 5 процентов — в Прибалтику и Украину, оставшиеся 15 — на внутренний рынок.

Трудятся на фабрике человек 120. Все больше женщины. Много работников предпенсионного и пенсионного возраста. А вот с молодежью — беда.

— Я с 1979 года здесь работаю, — рассказывает начальник отдела технического контроля Ольга Дедовец. — Училась в Казани в техникуме легкой промышленности. Сюда попала по распределению. Впрочем, как и многие ее землячки. В Смиловичах молодые специалисты повыходили замуж, да так и остались на предприятии работать.

Валять валенки, что и говорить, дело трудное. Тут сила физическая нужна, сноровка, выносливость.

Начинается процесс с обработки сырья. Овечья шерсть прибывает на фабрику в основном из Узбекистана, Таджикистана, России. Кипы ее свалены в приготовительном отделении. Обезрепеивание, трепание, щипание — так вот забавно называются процессы, с которых начинаются валенки. Потом шерсть попадает в гигантские “вертушки”, где она перемешивается до однородной массы. Затем — на чесальные машины. Грохот на этом участке производства стоит такой, что хоть уши затыкай. Делаю усилия, чтобы расслышать рассказ Ольги Васильевны, которая знакомила меня со своей вотчиной. Подхожу к гигантскому барабану, на который наматывается тонкий белоснежный, как марля, материал. Тут, как пояснили мне, чешется шерсть. Она пойдет на пошивку одеял, которые также выпускают на этой фабрике.

На следующем участке “раскраивают” валенки. У каждой работницы своя операция: подготовить “выкройку” из куска шерсти, создать силуэт...

— А сколько штук в день делаете? — обращаюсь я к обивщице Светлане, которая ловко формирует носок шерстяного ботинка.

— Норма — 125, — отвечает она и на автомате забрасывает новую “выкройку” в аппарат, напоминающий вафельницу. Пар оттуда идет такой, что берегись. Воздух в этом цехе тяжелый, влажный. Жарко очень. Одним словом, работницам не позавидуешь.

Самая почетная труженица на этом участке — Хота Конопацкая. На этой фабрике она уже 53-й год валенки валяет. Работать сюда пришла в 16 лет, скоро 70-летие праздновать будет.

— А сами валенки носите? — поинтересовалась я.

— Конечно. У меня пятеро внуков. У младших тоже такая обувь есть, — ответила мастерица.

Величина “недоработанного” валенка — в половину моего роста. На следующем этапе обработки шерсть дает усадку, и обувь для великанов принимает человеческий размер. Для этого валенки-гиганты окунают в раствор с серной кислотой, стирают... На этом же этапе работы обувные полуфабрикаты насаживают на механические колодки, чтобы валеночки стали нужных размеров. Работают здесь в основном мужчины. Как и на участке обрезинки. После этой операции необходимость в галошах отпадает.

— Валенки — это лучшее лекарство от разных болезней суставов, — со знанием дела рассказывает мне вулканизаторщик Виктор, срезая излишки резины с подошвы одного нового такого. — Знаете, как они ноги согревают!

Гордость предприятия — итальянское оборудование, с покупкой которого начали выпускать валенки на термоэластопластичной подошве. В таких не просто по проселочным деревенским дорогам, но и по столичным проспектам можно щеголять. Такой вот аутентичный стиль получится. Особенно приметные модели — с вышивками разными. Дизайнера на предприятии нет. Так что подборкой аппликаций и разных меховых оторочек занимается мастер швейного цеха Татьяна Бурак.

Правда, остальное техническое оснащение оставляет желать лучшего. Основное оборудование работает с советских времен. За время его эксплуатации у некоторых сотрудников уже дети выросли. Но всем трудностям назло фабрика работает и удивляет своими валенками Беларусь и Европу. В прошлом году директор Смиловичской валяльно-войлочной фабрики Василий Сабан побывал в Австрии. Тогда в этой стране проходили дни Беларуси. Сначала сомневался, ехать ли. А в итоге австрийцы на наши валеночки нарадоваться не могли. Есть у фабрики и постоянные покупатели. Например, профессор Мичиганского университета, который периодически приезжает в Беларусь по работе. Шерстяную обувь он увидел в каком-то столичном магазине. Купил в подарок родным. А во время очередной своей командировки решил съездить на фабрику. С интересом посмотрел, как делают валенки. Купил по шесть пар детских и женских моделей. Говорит, внук его в Штатах щеголем в такой обуви ходит, на зависть друзьям.

Иногда на фабрике делают валенки под заказ. Например, концертный вариант для Ксюши Ситник. В них она исполняла песню про “валенки, не подшиты, стареньки”. Или для Деда Мороза, который принимает гостей в своей резиденции в Беловежской пуще.

Прикупить валеночки решила и я. Подарю бабушке. Пусть зимой носит вместо тапочек. В Смиловичах так многие делают.

Вот такую необычную картину могли наблюдать минчане. По главному проспекту белорусской столицы шли средь белого дня двое мужчин: у одного — елка в руках, у второго —- сани за плечами. На лицах окружающих появлялись улыбки, так же, как и у самих виновников веселого действа. Корреспонденты “ВМ” не смогли пройти мимо, не узнав причину появления на улице новогодних атрибутов.

— Меня зовут Анатолий! — представился владелец елки и саней. — Я живу здесь неподалеку. Затеяли с женой ремонт на балконе. Пришлось убрать оттуда все вещи. Вот с другом и переносим их в квартиру к моим родителям. Хорошо, что живут рядом!

За пятнадцать минут до начала массового катания в холле Ледового многолюдно.

Около пункта проката коньков образовалась приличная очередь.

— Одни 38-го размера, одни 43-го, — просит парень.

Коньки разлетаются со скоростью ветра.

Ближе к началу катания людей становится все больше и больше. Даже чересчур много народу.

— Ну пошли уже, — ноет малыш, дергая маму за руку.

— Сейчас пойдем, — отвечает та, надевая ребенку шарф.

В Ледовом царит зимнее настроение. Люди надевают шапки, шарфы, перчатки — одним словом, готовятся к катанию основательно.

19.15 — каток открыт. Скользят все строго по часовой стрелке: кто-то уверенно набирает скорость, кто-то делает свои первые робкие шаги возле бортика. По сложившейся традиции в центре катаются детишки-профессионалы. Эти малютки выкручивают тройные тулупы в воздухе. С завистью вздыхаю и прибиваюсь к бортику. Пока преодолела один круг, какой-то молодой человек, то и дело подрезая меня, дважды пронесся мимо. Терпение мое лопнуло, когда с легкой подачи его коньков мои джинсы до колена в искусственном снегу.

— Сколько можно, — возмущаюсь я.

— Извините, я не хотел, — улыбается он, и моя злость тает как лед.

— Вы так хорошо катаетесь, — объективно замечаю я, — профессионально занимаетесь?

— Нет, просто очень люблю кататься, — отвечает он. — Уже полгода хожу в Ледовый ежедневно.

Через 20 минут, чувствуя твердый лед под коньками, начинаю скользить увереннее. И даже пытаюсь изобразить какие-то фигуры из телешоу “Ледниковый период”. Но здравый рассудок меня вовремя останавливает.

Около бортика с ноги на ногу переминаются двое мужчин, и еще парень с девушкой целуются. Парочку не отрываю друг от друга. Подхожу к мужчинам.

— А чего не катаетесь? — интересуюсь я.

— Отдыхаем, — говорит один из них. — Сегодня людей много, неудобно кататься.

“До конца сеанса остается восемь минут”, — слышится предупреждение, и все начинают ускоряться. Видимо, хотят откатать по полной оставшееся время. И неудивительно: ведь через несколько минут все пришедшие снова окунутся в лето.

Белорусский повелитель зимних вьюг живет в Беловежской пуще с 24 декабря 2003 года. За это время к нему в гости приехали 314 тысяч человек из 70 стран мира. Летом, конечно, посетителей в 8—10 раз меньше, чем в предновогодние праздники. Но, тем не менее, дозвониться Морозу оказалось не так-то и просто.

— Только что проводил гостей из Голландии, Якутии, Украины, Молдовы и Австрии, — объяснил свою долгую “недоступность” Дедушка.

— Конечно. Некоторые пятый раз приезжают. Я их уже в лицо знаю.

— Сказочное поместье вызывает интерес у всех. Но больше — у взрослых. Им сказка нужнее, чем детям.

— В зависимости от поры года я встречаю своих гостей в разных нарядах — зимой в теплой шубе, валенках и меховой шапке, летом — в льняной рубашке, брюках, соломенной короне и лаптях.

— Нет. Летом бороду я подстригаю, поэтому она у меня намного короче, чем зимой.

Еще у Деда Мороза всегда с собой волшебный посох. Ударит он им о землю, и все мечты исполняются. Очень любит наш Дедушка природу, хороших людей и общение.

— С Йолупукки из Финляндии поддерживаю дружеские отношения. Каждый год на день рождения к российскому Морозу в Великий Устюг езжу.

— Мне 1754 года. С самого рождения в пуще живу. Обидно, что некоторые этого не знают. Недавно по телевидению в одной из передач прозвучал вопрос: “Где живет белорусский Дед Мороз?” Половина участников ответили, что в Дудудках. Запомните, мой дом — Беловежская пуща.

Еще наш Дедушка любит белорусский язык. И с соотечественниками разговаривает исключительно на “роднай мове”. А тем, кто языком владеет плохо, советует читать больше книг белорусских авторов.

Поздравления от Мороза приятно получать не только перед Новым годом, но и задолго до него.

— Всем читателям “Вечернего Минска” желаю мира, добра и пущанского здоровья! Верьте в сказку!