ЭМО: бегство от одиночества

Порезав лезвием запястье, Полина почувствовала боль. Кровь совсем не испугала девочку. Она лишь подумала, что физическая боль не идет ни в какое сравнение с болью душевной, которую испытывала на протяжении уже многих лет. С тех пор надрезы она стала делать регулярно. Сначала на руках, потом, чтобы не заметила мама, на ногах. Позже к этому добавилась еще и ходьба по битому стеклу. Полина наносила себе порезы на протяжении четырех месяцев. Эта кровавая эпопея продолжалась бы еще долго и неизвестно, чем закончилась, если бы однажды мама, убирая в комнате дочки, не натолкнулась на ее дневник. Мама пришла в ужас, ведь все записи в нем носили суицидальный характер. На следующий день Полину привели к психологу. Она находилась в глубоком депрессивном состоянии. Помощи психолога уже было недостаточно, и девочку направили к психиатру.

Это уже окончание истории. А началось все шесть лет назад, когда Полине было восемь. Родители были заняты сначала разводом, потом выяснением отношений. Отец то уходил из семьи, то возвращался. Мать пыталась удержать мужа. И, как обычно бывает в таких ситуациях, ребенок был предоставлен сам себе. Вдобавок ко всему у Полины испортились отношения с одноклассниками. И все это в период переходного возраста. Последней каплей стал день 13-летия девочки, на котором папа то и дело сравнивал дочь со своим вторым сыном. Сравнение было не в ее пользу. Не выдержав, она убежала из дому. Идти было некуда, и девочка пришла на остановку. Там-то Полина и столкнулась впервые с эмо. Дети разговорились. Тогда ей показалось, что эти люди сочувствуют ей. Полина стала общаться с эмо. Какое-то время она чувствовала облегчение, однако, приходя домой, понимала, что ситуация с родителями не меняется. Это причиняло боль. Одна из подруг рассказала, как с помощью лезвия справиться с душевной болью. Так девочка сделала свой первый порез. О том, что было дальше, мы уже знаем.

У 14-летней Кати несколько другая история, но похожий финал. У нее полная семья. Папа — баптист, постоянно требующий образцового поведения. Старшая сестра, с которой отношения не ладятся с детства, и мама, пытающаяся сгладить конфликты. Кроме того, в квартире проживали еще и родственники. И все пытались воспитывать девочку. Когда чаша терпения ребенка переполнилась, она ушла из дому. Бесцельно слоняясь по улицам, девочка увидела компанию подростков. Это были эмо. Как и в первом случае, ребята пожалели ее и... рассказали, как они вытесняют душевную боль. Около полугода Катя делала себе надрезы. Когда она попала к специалистам, руки ее были искалечены до локтей. Но на этом не остановилась. И вместе с подругой они решили свести счеты с жизнью. Уже были назначены день и час. И если бы не девочка из той же компании, которая рассказала обо всем Катиной маме, возможно, их уже не было бы среди живых. К психологу Катя попала с диагнозом “истерия”. Как и в первом случае, она нуждалась в помощи психиатра.

К сожалению, подобными историями психологов уже не удивишь. По словам заведующей социально-психологической службы центра творчества детей и молодежи “Ранак” Людмилы Вощило, только за прошедший учебный год в Московском районе г. Минска выявлены более 20 подростков, представителей эмо, с суицидальными наклонностями.

— С этими детьми надо быть крайне корректными, — предупреждает Людмила Вощило. — Они очень эмоциональны, и одно неправильно подобранное слово может стать для них последним. В лучшем случае они закатят истерику, в худшем — покончат жизнь самоубийством. Известны случаи, когда дети прямо на уроке наносят порезы себе. Кстати, для этого практически у каждого из них есть колюще-режущий предмет.

Официальной статистики по поводу суицидальных попыток детей эмо еще нет. Но первые тревожные сведения уже появляются. Не так давно в Витебске пытался свести счеты с жизнью 11-летний мальчик. К счастью, ребенок не погиб.

Причины, по которым дети попадают в эту субкультуру, разные. Многие из них просто следуют моде. Это и есть так называемые эмо-позеры. В этом случае беспокоиться не о чем, все ограничится модной длинной челкой и гардеробом в розово-черной гамме. Поэтому, заметив свое чадо среди представителей этой субкультуры, не спешите паниковать. Чаще всего за этим не стоит ничего, кроме совместного времяпрепровождения. Среди причин, по которым дети становятся частью этого направления, — желание выделиться и желание принадлежать к какой-то группе. Хотя это из области подростковой психологии и с идеологией эмо не имеет ничего общего. Кстати, сама эмо-культура, которая зародилась в 80-е годы на Западе, достаточно позитивная. Истинные эмо, или эмо-тру, отрицают наркотики, алкоголь, сигареты и беспорядочные половые связи. А вот опасными такие компании становятся для детей, которых, как они говорят, “дома не понимают”. По словам Людмилы Вощило, беспокоится нужно начинать тогда, когда ребенок стал замыкаться в себе.

— И если вы заметили, что он отдаляется, — поговорите с ним, попробуйте вернуть его доверие, — советует заведующая социально-психологической службой центра “Ранак”. — Научитесь не только слушать своего ребенка, но и слышать. Для него важно знать, что дома его принимают таким, какой он есть.

Рекомендации стары, как мир, согласитесь. Но почему-то многим родителям на это не хватает ни времени, ни терпения. Бить тревогу, когда ребенок уже делает первые попытки самоубийства, поздно. Воспитание — это ежедневный труд, а не хобби. И главное — помнить, что в период переходного возраста, когда психика детей неустойчива, подростки чаще всего подвержены влиянию извне. Поэтому благоприятный психологический климат в семье — это залог того, что ваша дочь или сын не пойдут искать понимания у эмо или представителей какой-либо другой субкультуры. Чувствовать любовь родителей для него — такая же жизненная необходимость, как пища или воздух. Поэтому за ужином не забудьте спросить у ребенка, как прошел сегодняшний день.

***