Решила стать бомжом, чтобы не мешать дочке

— Тогда уже встретила Леонида. За этим человеком могла отправиться куда угодно, в любое время суток. И когда он сказал, что как-нибудь выкрутимся, даже мысли не допускала, что может быть иначе, — вспоминает Вера перипетии судьбы.

Выкручиваться и познавать азы экономии пришлось с первых же дней. Из зарплаты двоих в 190 рублей 80 шло на квартиру, больше 40 — на алименты мужа. Еще сложнее стало, когда ожидали появление на свет дочери. Хозяева, до этого доброжелательные, вдруг оказались неприветливыми и злыми. В один прекрасный день молодая архитектор даже уведомила руководство проектного института, в котором работала, что из роддома она сразу переберется... в служебный кабинет.

— Из родительской квартиры меня выписала мама, потому что я не проживала там больше полугода. Хозяева съемного жилья отказали из-за “интересного” положения. Что оставалось делать?

— Хотя было сложно. Дочурка, например, плакала в комнате, а мне нужно было бежать на кухню и варить кашу — сердце разрывалось. В комнате помещались две кровати-полуторки и одна детская кроватка. Когда Лена начала ходить, вставать в кроватке ей все равно не разрешали. Днище опустить не получалось. Уж слишком много вещей под ним прятали, “перебазировать” их было некуда. Так и росли.

Как ни странно, но самым радостным событием в это время стало не первое дочуркино слово, а весть о том, что институт строит новое общежитие по улице Матусевича и у молодой семьи — все шансы получить в нем свой блок.

— Два больших окна, отдельные ванная и туалет, кухня, уютная комната — после условий, в которых жили до сих пор, для меня это было как дача на Майами. За обустройство принялись сразу же.

У мужа Веры, человека творческой профессии, всегда были золотые руки. В то время увлекался шитьем. Хобби приносило неплохой приработок, брюки у Леонида заказывали многие актеры.

— Снимал с человека мерки, потом раскладывал перед собой цельный кусок материи и сразу, без выкроек, наметок, вырезал нужные детали, — рассказывает об увлечении мужа Вера. — За полтора часа заказ был готов. Что бы ни делал, итог всегда получался талантливым. Найти второй такой идеально сидящей вещи было невозможно.

Для дочки Лены смастерил двухъярусную стол-кровать, покудесничал и над стенками в ванной, которые были покрашены совсем неприглядно. Из доступной пластмассы выложил своеобразное панно. Вместо плитки. Тогда же Леонид и Вера задумались о собственной кооперативной квартире. В 1984 году даже стали на очередь. Но... У жизни свои законы.

Счастливой семьи не вышло. Все чаще жена видела мужа, прикладывающимся к рюмке. “Чем больше зарабатывали, тем больше пил. Деньги в доме не водились”, — заметит Вера в своем письме.

— И только с возрастом поняла, что исправить человека невозможно, — поделится со мной уже при встрече. — Поначалу терпела ради дочки, а потом, в конце 90-х, все-таки развелись.

— Работы у крупных проектных организаций почти не стало. Меня уволили по сокращению штата. Предлагала мужу заниматься, например, пошивом курток. Вроде бы и соглашался, но когда дело доходило до того, что нужно предпринимать конкретные шаги, все застывало на мертвой точке. Выпил рюмку и забылся, — говорила мне Вера. Бороться в одиночку у хрупкой женщины не было сил.

Из общежития их не выселили. Вопросы могли возникнуть, если бы Вера уволилась по собственному желанию или за нарушение трудовой дисциплины, совершение преступления, а также в случае наличия другого жилья. Администрация только иногда заходила проверить порядок в блоке.

Начать бы строить свое жилье, тем более, что очередь уже продвинулась. Но деньги в этом мире решают, к сожалению, если не все, то очень многое.

— Лена заканчивала школу, с мужем развелась, какие уж тут заботы о квадратных метрах? Хоть бы на повседневные траты хватило.

— Она серьезно заболела, сестра в этой квартире больше не жила, — поясняет Вера. — Тут уж было не до старых обид. Пожилой, беспомощный человек, инвалид войны — пришлось нам с дочкой забыть о личной жизни и заниматься бабушкой. Мыть, стирать, убирать. Однажды мама собрала нас и сказала, что хочет подарить свою крохотную квартиру, потому что мы не помнили зла и досматриваем ее старость. Как решила, так и сделала.

Вот только с приобретением злосчастной хрущевки Вера потеряла сестру. Так и не приняв решения мамы, Ольга практически перестала общаться и с сестрой, и с мамой. Даже на похоронах человека, давшего им жизнь, Вера и Ольга не разговаривали.

Но на этом испытания не закончились. Вернувшись с кладбища домой, Вера нашла на автоответчике сообщение: “Срочно явиться в суд... по поводу выселения из общежития”. Заседания длились на протяжении двух месяцев. Согласно судебному решению, Вера с дочкой должны покинуть стены, в которых прошло больше 20 лет их жизни. Тут Лена делилась своими первыми впечатлениями о школе, сюда прибежала с радостной вестью о поступлении в вуз, здесь же окончательно разошлись пути Веры и Леонида. Суд определил, что у мамы с дочкой хорошие отношения, и она сможет жить в квартире, оставшейся от бабушки Лене. При этом исходил из того, что они — члены одной семьи. Так то оно так (хотя Лена уже самостоятельный человек и не живет с мамой), но вполне может случиться, что дочь не пропишет Веру в своей квартире. Елена — собственник. Она решает, кого прописывать к себе, а кого — нет. И никто не может отказать ей в этом праве. И куда тогда податься Вере?

— У дочки есть молодой человек, — продолжает 50-летняя женщина. — Они собирались пожениться и жить в этой квартирке, растить детей. Я бы уже коротала свои дни в общежитии. Но таким планам, похоже, не суждено сбыться. Разменять непрестижную хрущевку навряд ли удастся, там всего 21 метр жилой площади.

— Если дочери мешать не хотите, может, сняли бы другое жилье?

— На зарплату в 300 долларов? А кормить меня кто будет? Правда, пока еще не все потеряно. Буду бороться. (Кстати, и в редакцию женщина обратилась в надежде, что статья как-то поможет. Но разбираться в юридических тонкостях — прерогатива суда. Мы же постарались рассказать историю человека, который и работал, и ребенка растил, в общем, жил, как тысячи обычных людей, но в итоге столкнулся с ситуацией, когда жить оказалось негде. — Авт.). Организация, предъявившая иск о выселении, готовила его в связи с тем, что у меня в собственности была мамина квартира. Но дело в том, что сейчас-то она принадлежит дочке. Так распорядилась бабушка, потому что именно Лена ухаживала за ней в последние месяцы, когда я уезжала на заработки в Россию. Когда мы слушали решение суда, Лена плакала. Я подала кассационную жалобу. Может быть, что-нибудь удастся изменить. Если нет, пойду бомжевать.