Музыку, которую играет минская группа “Мамкины бусы”, некоторые определяют как акустический лаундж. Другие считают, что это фолк-джаз. Сами участники группы уверены, что играют... прозрачную музыку.
Участники группы:
Аня Пигас — вокал, 20 лет, учится на дизайнера в БГУ;
Витя Хрол — акустическая гитара, 25 лет, инженер в проектном институте;
Андрей Апанович — акустическая гитара, 21 год, работает продавцом музыкальных инструментов;
Андрей Зиновьев — басы, 25 лет, учится на пятом курсе консерватории.
Первый мой вопрос был вполне предсказуемым. Но не тут-то было. “Бусы” хоть и “мамкины” (вы уж извините, ребята, за эту не злую игру слов!), да так просто не сдались — “допросили” и меня. И вот что получилось из нашей беседы.
— Откуда такое оригинальное название группы?
Витя: Ну а какие у вас ассоциации? О чем-то же вы подумали, когда услышали название группы?
— Что-то из детства: нежное, светлое... Может, связанное с фолком.
Аня: Знаете, как моя мама говорит? “Ну да. Вы действительно мамкины бусы — висите, как бусы, на шее. Переживаешь за вас постоянно, волнуешься!” (общий смех. — Авт.)
Витя: А если серьезно, то на самом деле сразу возникают определенные ассоциации с чем-то теплым. Название группы светлое, похожее на нашу музыку. Мы как-то сидели, играли мелодии. Играли для себя. И знакомый в шутку говорит: “Все! Это фолк-джаз коллектив “Мамкины бусы”! И всем понравилось! Это очень подошло под музыку, которую мы играем.
— Кто пишет слова?
Витя: Практически все стихи и вокальные партии — Анины. Ну а мы играем.
— Что появляется раньше: текст или музыка?
Витя: По-разному. Бывает, играю какую-нибудь мелодию, а у Аньки уже стихи есть для этой музыки. Мы близко общаемся, дружим. И, естественно, у нас возникают общие настроения, которые у Ани выражаются словами, у нас — музыкой. И все это потом соединяется в наших песнях.
— Вы давно знакомы?
Витя: Два года где-то.
Аня: Это такое стечение обстоятельств! Еду в метро с какой-то репетиции. Входит парень, садится рядом... и просто надевает мне на голову наушники. Играет какая-то музыка — мне нравится. Выбегаем на ближайшей остановке, знакомимся, обмениваемся телефонами и... расходимся!
Витя: Потом мы созвонились, встретились. К нам присоединились еще ребята. Полгода играли в кухне общежития. Она большая, там отличная акустика, никого нет. Выключаешь свет, слушаешь воду, которая капает из-под крана, и просто играешь.
Аня: Мы никогда и не планировали стать группой, чего-то там добиться. Играли среди друзей, во дворе.
Витя: “Полину” (название песни. — Авт.), которая в рекламу пошла, сочинили во дворе.
— Что за реклама?
Витя: Ролик для Velcom. Помните, где дождь, человек с зонтиком. И потом еще была реклама плитки “Керамин”, где девушка в красном платье бегает.
— Почему песню назвали “Полина”?
Аня: Меня мама хотела назвать Полиной. И один знакомый говорил, что это имя мне больше бы подошло по образу. А однажды я попала в совсем незнакомую тусовку. И мне пришло в голову, что сейчас я для этих людей могу быть кем угодно, могу представиться кем захочу — и они поверят. На момент освободиться от своей жизни, воплотиться в совсем другой образ... Эта мысль мне понравилась. Я ребятам предлагаю на выступлениях раскрашивать себе лица, делать маски. Ведь перед людьми очень сложно быть такой, какая ты есть. И можно пойти на такую уловку: создать маску, раскрасить лицо до неузнаваемости. И, возможно, в тебе откроются неожиданные ресурсы энергии. Своего рода поддержка, защита. В древние времена люди пользовались перевоплощением, переодеванием.
— Аня, во время выступления ты закрываешь глаза?
Аня: Да. Когда пою, я теряю равновесие. Знаете, меня начинает так пошатывать. И я боюсь упасть прямо на сцене. Даже на записи я пою сидя.
— Есть ли у вашей группы образ?
Аня: Цельного образа пока нет. Но мы думаем над этим. Часто можно наблюдать, как слишком яркий, эпатажный образ заглушает музыку. Смотришь на группу — вроде ничего. А как послушаешь — и музыка исчезает. Я так не хочу. Думаю, музыка все же важнее.
Марина Майская.
| 
