Где кончается милосердие?

Когда человек остается один, он оказывается беззащитным перед злыми людьми, лицом жизненных напастей. А если одинокий человек еще и болен, да к тому же немолод, то ему вдвойне сложнее. Вот и для моего собеседника будто что-то оборвалось в год, когда умерла жена. Боль утраты и одиночество подкосили и без того слабое здоровье, все былые хвори стали мучать организм. А через два месяца после смерти жены старый человек поскользнулся... Перелом шейки бедра в почтенном возрасте напасть еще та, подняться после такого — это надо силы иметь. А откуда их взять, когда после операции голову сложно поднять и сердце готово... (нет, не выскочить из груди — это у молодых, от радости) остановиться.

Помощь в лице Татьяны Леонидовны (имя изменено по этическим соображениям), женщины лет сорока пяти, пришла неожиданно, но оказалась уместной и даже необходимой. Она стала ухаживать за больным, приносить гостинцы, следить, чтобы у него, прикованного к постели, не образовывались пролежни. Виктор Семенович, когда появлялись силы, благодарил “спасительницу”, и пытался сообразить, отчего коллега жены, которая ей и подругой никогда не была, так старается помочь. Да еще добавляет, что покойная перед смертью попросила ее... беречь мужа.

А когда за “спасительницей” закрывались двери палаты, “товарищи по несчастью” с тихой завистью говорили Виктору Семеновичу: “Это надо же! Родные так не ухаживают, а тут — чужой человек!”

Нога заживала плохо. Операция, слабость и невозможность двигаться. Как раз в это время Татьяна предложила: “Выпишут, Виктор Семенович, — поедешь ко мне жить. Ты один теперь не справишься, а у меня — все условия. Пока жив — буду тебе помогать, а придет время помирать — похороним, памятник поставим”. Разумеется, у доброты была цена — квартира в подарок. Много это или мало, Виктор Семенович не задумывался, предложению обрадовался: о чем же ему, старому, еще мечтать? Оставить жилье все равно некому, а тут будет награда милосердной женщине. Татьяна почему-то торопилась и оформлять договор дарения повезла хозяина прямо с больничной койки.

— А в ее доме мне скоро житья не стало, — рассказывает Виктор Семенович. — Укоры бесконечные, злоба. Могла очки с лица моего сорвать и разбить. Говорит: “Ты мне жить мешаешь!” А у меня, сами видите, болезнь Паркинсона — руки трясутся; ясно, когда ем — крошки вокруг. Понимаю, что ей это надоедает, но раз уж решила меня “доглядать”, квартиру выпросила в подарок, так потерпи немного”.

Квартиру пенсионера, а теперь уже свою, Татьяна стала сдавать внаем. До этого перевезла к себе нажитое семьей Виктора Семеновича за долгие годы добро, а это, как рассказывает пожилой человек, немало: золото и меха, одежда, ковры. Объяснила Татьяна поступок вроде бы логично: “Пусть все будет там, где ты. Иначе квартиранты могут украсть”... Виктор Семенович спорить не стал, но как-то незаметно вещи “ушли” и из этой квартиры.

А со здоровьем стало хуже. Врачи сделали вторую операцию, поставили временный эндопротез и сообщили: “Надо срочно приобретать постоянный, иначе можете остаться и вовсе без ноги”.

— Думаю, как же быть? — вспоминает Виктор Семенович. — Эндопротез дорогой — почти три тысячи долларов, а моя очередь на бесплатный подойдет только через три года.

Решение подсказала Татьяна: “Можно заключить договор купли-продажи. Вы мне — гараж, а я куплю протез... Так вслед за квартирой Виктор Семенович формально — продал, а по сути — подарил и гараж.

Бежали дни, недели, месяцы, а вот Виктор Семенович не мог бегать, да и ходить у него получалось с трудом. Временный протез натирал кость, вызывая невыносимые боли. Татьяна, в свою очередь, спасительную покупку делать не собиралась, наводя порядок в приобретенном гараже. Виктору Семеновичу заявила, что он мешает ей наладить личную жизнь, поэтому его присутствие терпеть дальше не хочет.

— А я бы и рад уже уйти, да некуда. Это ж надо! Был хозяином, а стал, можно сказать, бомжом, — сокрушенно повторяет Виктор Семенович.

Тогда “бывший хозяин” стал спасать себя сам. Постепенно его прогулки по двору увеличились как раз на расстояние до кабинета юриста. И в результате — удивительно, но факт! — истцу, живущему у ответчика, свою квартиру отсудить удалось. Суд установил, что договор дарения был заключен на два дня раньше, чем истек шестимесячный срок после смерти жены. Видно, “спасительница” тогда чересчур поторопилась...

На этом бы и закончиться непростой истории. Сегодня Виктор Семенович в свои 77 лет уже может жить, хоть и один, в собственной квартире. Да только судебные разбирательства по его искам идут до сих пор. Видно, уж очень обидели человека, оскорбили даже. Теперь он хочет забрать все, что считает своим по совести, начиная от большого и дорогостоящего гаража до навесного замка, который был внутри. Да еще две свои “советские, конечно, но добротные” машины, одну из которых Татьяна продала, а другую почему-то нашли брошенной в одном из минских дворов. Золотые украшения жены... Скажете: “Что у тебя, дед, здоровье лишнее на все эти суды и пересуды?” На ваш вопрос больной старый человек воскликнет: “Я ведь все это заработал, не украл. Да не один, с женой. У нас с ней только заводской стаж — по пятьдесят лет. А это целый век на двоих. Если б хоть с протезом не обманула, был бы благодарен и за больничный уход, а так — не прощу!”

Очень просил Виктор Семенович назвать имя своей обидчицы, “чтобы другим неповадно было”. Оставим пока. Определять степень ее вины — это дело суда или Бога, в наших руках только слово. Сильные иногда думают, что безнаказанно могут обижать слабых. А зря, ведь слабые умеют бороться. Из последних сил, но настойчиво. Как Виктор Семенович.

P.S. Автор этих строк дозвонилась Татьяне Леонидовне. Женщина по телефону что-либо комментировать отказалась, а потом пообещала прийти с объяснениями в редакцию. Было это в середине декабря, с тех пор она не приходила и не звонила.