Огненные гастроли

Летний театральный сезон 1941 года минчане ждали с особым нетерпением: в июне ожидался приезд Московского орденов Ленина и Трудового Красного Знамени Художественного Академического театра СССР имени М. Горького. Это были первые гастроли в нашей республике именитого театра, основанного в 1898 г. выдающимися деятелями русского театрального искусства К. С. Станиславским и В. И. Немировичем-Данченко.

Вечером 15 июня 1941 г. с перрона Белорусского вокзала в Москве коллектив театра отбыл в Минск. В гастрольную труппу входили блистательные актеры: народные артисты СССР В. И. Качалов, И. М. Москвин, М. М. Тарханов, Б. Г. Добронравов, Н. П. Хмелев, народные артисты РСФСР О. Н. Андровская, М. И. Прудкин, А. П. Зуева, заслуженные артисты РСФСР П. В. Массальский, М. М. Яншин, В. А. Вербицкий и многие другие. Москвичи везли свои лучшие спектакли, великолепные декорации и костюмы. До 30 июня в помещении Дома Красной Армии имени К. Е. Ворошилова (ныне Центральный дом офицеров) должно было состояться 16 спектаклей по пьесам “На дне” М. Горького, “Дни Турбиных” М. Булгакова, “Тартюф” Ж.-Б. Мольера и “Школа злословия” Р. Шеридана.

В Минск отправились 117 человек: актеры, режиссеры, работники постановочной части... Никто, за исключением одного из старейших мхатовцев М. М. Тарханова, здесь ранее не бывал. Михаил Михайлович Тарханов в молодости работал во многих провинциальных театрах России, в том числе с 1905 г. — на сцене Минского городского театра. Уже в советское время, играя во МХАТе, он одновременно являлся профессором Государственного института театрального искусства имени А. В. Луначарского, где в 1939 г. возглавил студию по подготовке белорусских актеров. Из выпускников его курса в 1940 г. был создан Брестский областной русский драматический театр. И еще один знаменитый актер МХАТа имел непосредственное отношение к нашей земле: Василий Иванович Качалов (настоящая фамилия Шверубович) был белорусом, родившимся в Вильно.

Утром 16 июня долгожданные гости прибыли в Минск. Гастроли открылись вечером следующего дня спектаклем “На дне”. Эта пьеса не сходила с мхатовской сцены с 1902 г., с 1932 г. театр носил имя ее автора М. Горького. Нечего и говорить, что на спектакле был полный аншлаг! Как позднее вспоминали артисты, они были уверены, что едут в глухую провинцию, и были приятно удивлены оживленностью города, который, хотя и не мог похвастаться старинными памятниками, зато отличался новыми прекрасными зданиями, а ДКА и вовсе выглядел настоящим дворцом. Мхатовцев поселили в комфортабельной по тем временам гостинице “Беларусь” (здание сохранилось на перекрестке улиц Кирова и Володарского). Они с удовольствием пользовались бассейном ДКА, по вечерам отдыхали в парке имени М. Горького, где смотрели в цирке-шапито представления своих земляков из Москвы.

Гастроли проходили с огромным успехом. В субботу, 21 июня, был дан спектакль “Тартюф”. В этот вечер в театре присутствовали особые зрители — руководство БССР во главе с первым секретарем ЦК КП(б)Б П. К. Пономаренко и командование Западного ОВО под началом генерала армии Д. Г. Павлова. После спектакля артисты собрались в одном из гостиничных номеров. За разговорами незаметно пролетело время, разошлись только в 4 часа утра, не подозревая, что как раз в эти предрассветные минуты история начала новый, трагический отсчет времени.

Вплоть до 12 часов дня 22 июня, когда все радиостанции Советского Союза начали трансляцию выступления наркома иностранных дел В.М. Молотова, объявившего о том, что началась война, мхатовцы так же, как абсолютное большинство минчан, оставались в неведении относительно развернувшихся в приграничье событий. Как раз в полдень при полном зале начался утренний спектакль “Школа злословия”. Занятые в нем артисты и зрители услышали ошеломляющую новость в антракте, когда на сцену поднялся кто-то из военных. Почти сразу, одну за другой, объявили воздушную тревогу, но налетов не последовало, поэтому лишь немногие покинули зал. Спектакль доиграли до конца.

Первый день войны в Минске прошел достаточно спокойно: немецкие самолеты так и не появились, хотя несколько раз пытались прорваться к городу. Вечером, несмотря на получасовую задержку из-за объявленной воздушной тревоги и наполовину пустой зал, они сыграли запланированный спектакль “На дне”. Однако чувство беспокойства нарастало. Еще днем пытались связаться с Москвой, чтобы успокоить близких, но на телеграфе было не протолкнуться, безуспешными оказались и попытки заказать телефонные разговоры из гостиницы. Стала очевидной необходимость срочно возвращаться домой, тем более что около полудня следующего дня над Минском появились первые немецкие бомбардировщики, которые сбросили бомбы на товарную станцию и аэродромы. В этот тревожный день руководителю гастрольной труппы И. Москвину наконец удалось связаться по телефону с дирекцией театра в Москве. Вопрос был один: “Что делать?” Ответ оказался столь же кратким: “Продолжать гастроли”. Такая настойчивость объяснялась тем, что дирекция МХАТа в Москве и минская администрация ДКА по инерции продолжали мыслить категориями мирного времени, поэтому никак не могли решить вопрос, на кого лягут убытки в случае прекращения гастролей. Кроме того, все были уверены, что с часу на час гитлеровские агрессоры будут остановлены.

Вечером 23 июня мхатовцы вновь вышли на сцену в спектакле “Школа злословия”, не подозревая, что он будет последним. При каждом движении на сцене поворотного круга, сменявшего декорации, немногочисленные зрители вздрагивали — не началась ли бомбардировка?

Утро следующего дня, 24 июня, перечеркнуло все надежды на благополучный исход событий. Около 10 часов утра началась первая массированная бомбардировка Минска, затем он подвергся еще трем таким же мощным воздушным ударам. В одночасье центр города оказался лежащим в руинах, были разрушены подъездные пути железнодорожного вокзала, уничтожена часть подвижного состава.

После первой бомбежки сотрудники постановочной части МХАТа бросились в ДКА, чтобы узнать о судьбе театрального имущества. Оказалось, что бомба разрушила как раз ту часть здания, где оно хранилось. В результате погибли дорогостоящие декорации и костюмы стоимостью 1,5 миллиона рублей. Однако в сложившейся ситуации вывезти их из Минска все равно бы не получилось. Из горящего города смогли вырваться считанные железнодорожные составы, а практически все автомашины с началом военных действий были переданы в Красную Армию. И все-таки в этой сложнейшей ситуации администрация ДКА нашла возможность предоставить артистам легковой автомобиль, грузовик и автобус с запасом бензина.

Как и многие минчане, мхатовцы были уверены, что через несколько дней этот кошмар закончится, поэтому решили отправиться в путь налегке, оставив личные вещи в одном из гостиничных номеров. Дирекция гостиницы обещала при первой возможности выслать багаж следом. Отправив машинами женщин и старших членов труппы в направлении Борисова, оставшиеся около половины первого ночи с 24 на 25 июня двинулись пешком. В центре Минска жар и пламя были нестерпимыми. Артисты, закрывавшие лица платками, чтобы не задохнуться, с трудом пробирались через воронки от бомб, цеплялись за оборванные трамвайные и телеграфные провода. И все-таки они сумели уловить в этом чудовищном театре абсурда многие детали: автомобиль, висевший на лестнице высокого здания, жуткую в той ситуации улыбку манекена в прекрасной одежде, который стоял как ни в чем не бывало в витрине разрушенного магазина. Вскоре дорогу артистам, двигавшимся по центральной улице Советской, единственной, которая была им более или менее знакома, преградил огромный завал, преодолеть который они были не в состоянии, а на прилегающих улицах боялись заблудиться. Помог случай — встретился местный парнишка лет 15. Про себя рассказал, что работал электриком, родные погибли во время бомбежки, теперь пробирается в Москву к тетке и дорогу на Борисов знает хорошо. Этот неизвестный минский подросток вывел артистов обходными путями из города. К сожалению, по дороге он где-то отстал, и дальнейшая его судьба осталась неизвестной.

В условленном месте на Московском шоссе в 10 километрах от Минска мхатовская труппа соединилась. Артисты были измучены, съестные припасы заканчивались. Они вынуждены были обратиться за помощью к командиру зенитной батареи, стоявшей неподалеку. Тот расчувствовался от неожиданной встречи со знаменитостями и выделил в дополнение к их транспорту грузовик и двух красноармейцев для сопровождения.

Вечером 27 июня через Борисов, Оршу и Смоленск мхатовцы добрались до Вязьмы, а в 4 часа утра следующего дня первым же пригородным поездом выехали в Москву. Так завершились огненные гастроли прославленного театра. Его главный администратор Ф. Михальский, над которым дамокловым мечом висел предстоящий финансовый отчет по итогам прерванных гастролей, закончившихся полной потерей театрального имущества, чудом сумел довезти до Москвы все, что осталось: нереализованные афиши, входные билеты, программки спектаклей. Время превратило их в уникальные документы истории, которые хранятся ныне в музее МХАТа.

Минские гастроли грозного лета 1941 г. запечатлелись особой страницей в памяти их участников, хотя позднее многие из них сражались на фронте, другие прошли трудными военными дорогами в составе фронтовых концертных бригад. Выступая на антифашистском митинге в Москве 29 ноября 1942 г., И. Москвин сказал: “22 июня 1941 г. мы играли в Минске. Фашисты начали бомбить город, безжалостно истребляя беззащитное население, разрушая памятники культуры и искусства. Мы пробовали продолжать в Минске наши спектакли, но это было невозможно: город горел, люди гибли... Мы ушли из Минска, унося с собой чувство боли, ненависти и гнева”.

НА СНИМКАХ: О. Андровская и М.Яншин в спектакле "Школа злословия"; В.И. Качалов.