Столица
В древнейшие времена белорусы имели несколько городов. Над ответом на вопрос: “Почему могущественные предки древних белорусов не дошли до моря?” — можно мучиться долго. Но безусловной истиной остается то, что в раннее Средневековье такие города, как Полоцк, Туров, Друцк, а в эпоху Великого княжества Литовского — Новогрудок, Вильня, сыграли доминирующую роль в формировании белорусов как славянской и одновременно европейской нации.
Ни для кого не секрет, что именно Вильня является для белорусов, говоря словами поэта, “калыскай нашай спракаветнай”. Вильня и есть одна из наших исторических столиц. И это не преувеличение. Не только потому, что именно здесь происходили самые важные события нашей досоветской истории и жили ведущие политические и культурные деятели нашего народа. А потому, что этот город был построен с участием белорусов-кривичей “для самих себя” в качестве главного национального центра.
До 1945 года ни одно важное историческое событие белорусского бытосуществования не обошло вниманием Вильню, которая, благодаря политическим интригам во времена Сталина и Риббентропа, была насильно отторгнута от белорусского национального социально-политического и культурного контекста. Эту же участь могли постичь и другие белорусские города.
По мнению сталинской администрации, после всех “раздач” от Белорусской ССР должно было остаться 6 уездов Минской губернии. На что Янка Купала в своем дневнике отметил: “Пакiнулi шэсьць паветаў. Дзякуй и за гэта!” Горькая ирония поэта, думаю, ясна и без комментария. В публицистической статье в “Советской Белоруссии” Купала пишет: “Я за Савецкую Сацыялiстычную Беларускую рэспублiку ў яе поўных этнаграфiчных межах”.
Как известно, мечтам пророка не суждено было сбыться в полном объеме, тем более что его родная Вязынка находилась в то время на территории польского оккупационного режима Пилсудского...
Но вернемся к нашей проблеме. По факту подписания ленинскими корифеями и кайзеровцами Рижского и Брест-Литовского мира возникло три белорусских правительства: “Урад Беларускай Лiтвы” Антона Луцкевича в Вильне, который курировали поляки; “Рада Беларускай Народнай Рэспублiки” А. Варонки в Минске, имевшая поддержку немцев; “Урад Советской Социалистической Белорусской республики” Тишки Гартного в Смоленске (т.н. нацдемы), которым руководили люди из большевистских кругов.
Как видим, “беларуская карта” разыгрывалась многими, и не только самими белорусами. Но известно, чем все закончилось. После очередного отступления поляков в 1922 году рухнул белорусский виленский Урад; БНР пала под натиском наступления Красной Армии, и Рада Народной Республики вынуждена была эмигрировать на Запад, где и продолжает свою деятельность по сей день. А после провозглашения ССБР (далее — БССР. — Авт.) 1 января 1919 года в Смоленске — по существу, первой советской столице Беларуси — начался передел белорусских этнотерриторий, что было закреплено позже документами. К сожалению, для самих белорусов ни Рижский мир, ни Брест-Литовский, ни тем более послевоенный передел Европы не принесли ощутимых благ и результатов...
В тот самый момент, когда вся Западная Белоруссия, где находились основные центры политической, социально-экономической и культурной жизни, были под польской оккупацией, в Советской Белоруссии встал вопрос о национальной столице. После грустной истории с передачей всех кривичских территорий в состав России и возвращением Витебщины и Могилевщины в состав БССР “Урадам” Тишки Гартного рассматривались два варианта: либо Могилев, либо Минск.
Вот почему патриотически настроенными белорусскими коммунистами план построения Домов правительства был осуществлен в обоих городах. С одной стороны, Могилев представлялся предпочтительнее — в геополитическом отношении. Ибо Минск находился слишком уж близко от довоенной польско-советской границы (в 20 км), там проходила оборонительная “Линия Сталина”, как называют ее теперь.
Но, мне кажется, сам факт провозглашения БНР в Минске, одном из крупнейших городов Советской Белоруссии, не давал покоя многим в кругах тогдашних политэлит и послужил козырем в руках сталинских выдвиженцев. Тем более что с приходом к власти Сталина в 1924 году в Минск переводится большое количество армейского начальства и НКВД, Могилев служит только в качестве “резервной базы”...
Таким образом, “почти совершенно случайно” обычный губернский город, хотя и занимающий важное геополитическое положение, фактически с 1921 года становится пятой (после Полоцка, Новогрудка, Вильни и Смоленска) столицей в истории белорусской государственности.
НА СНИМКАХ: Вильнюс; Смоленск; Полоцк; Минск; Новогрудок.
Сержук Патаранский.
|
