"С земли мы видели лица немецких летчиков"

Так мы с фотокорреспондентом отправились домой к Льву Самсоновичу. Ну что сказать — общественник! В свои без малого 85 лет часто выступает перед школьниками, является членом правления ассоциации инвалидов войны Ленинского района, председателем Совета ветеранов 61-й гвардейской стрелковой дивизии. С 1979 года организовал 46 встреч однополчан в городах, которые освобождала дивизия.

Какой была война для 18-летнего юноши?

Нет, в Белоруссии Лев Анцелиович не воевал, хотя и родился в Минске в 1922 году, окончил СШ № 5, которая находилась тогда на углу улиц К.Маркса и Ленина. Поступил в политехнический институт, но проучился всего полтора месяца — в 1940-м призвали в армию в 5-й прожекторный полк третьей дивизии ПВО г.Киева. А вскоре направили в город Борислав Львовской области, назначив начальником прожекторной станции части ПВО, которая располагалась в городе Дрогобыч.

За неделю до начала войны батальон выехал на аэродром в город Стрий, что под Львовом — для тренировок по летающим самолетам. Все вокруг было тихо и мирно — жили в летних лагерях. В 40 километрах от границы.

— По правде, немного казалось странным, что на границу было стянуто очень много войск, — вспоминает мой собеседник. — Мы стояли на военном аэродроме, и вся его территория была заполнена самолетами. Сейчас идет спор: это было стечение обстоятельств или план напасть на Германию? Однако хорошо помню: вечером мы посмотрели фильм “Трактористы” и спокойно легли спать, а на воскресенье, 22 июня, были назначены спортивные соревнования с командой аэродромного обслуживания. И тут, в 4 утра, раздается сильнейший грохот, взрыв (как потом узнали, диверсанты взорвали бомбохранилище на аэродроме), и объявляется боевая тревога. Никто нам ничего не объяснял, лишь был приказ — срочно построиться колонной и двигаться в Дрогобыч для охраны нефтяного района. Сложно было представить, как это — проехать днем 50 километров при господстве в воздухе вражеской авиации? Девять раз нас бомбили: были жертвы, потери машин. Немецкие самолеты летели над нами так низко, что мы видели лица летчиков. Тогда еще не представляли, что ожидает впереди. Но поняли — война.

Кстати, когда в 80-х годах Лев Анцелиович выступал перед донбасскими школьниками, поднялась одна учительница и рассказала: в то время она, четырехлетняя, тоже была в городе Стрий, ее отец служил летчиком на том аэродроме. Когда раздался взрыв, отец мгновенно оделся и побежал к двери. Но та снаружи оказалась закручена проволокой — диверсанты перекрыли выход всем летчикам. И пока офицеры прибежали на аэродром, все самолеты были уничтожены немцами. К слову, по некоторым данным, в первый день войны Красной Армией было потеряно более 1.800 самолетов.

Таким в памяти ветерана запомнился 22 июня.

Как начальник прожекторной станции Лев Самсонович участвовал в обороне таких крупных городов, как Дрогобыч, Львов, Киев (там погиб сын Кондрата Крапивы — Борис Атрахович, с которым служил наш герой), Харьков, Саратов. Когда стояли под Харьковом, мимо них на восток гнали скот. Жалкое это было зрелище: голодные коровы, как тени, бредут по дороге, а их все погоняют усталые, промокшие от дождей люди. Часто коровы падали, не могли подняться, их добивали, и бойцам перепадало мяса.

В Саратове же солдат-прожектористов потеснили девушки — поскольку в борьбе с фашистами не хватало людских резервов, по приказу Государственного комитета обороны 800 тысяч девушек призвали в армию. А Льва с однополчанами направили в пехоту — сначала в запасной полк, а затем в 94-й отдельный батальон противотанковых ружей. Анцелиович был назначен первым номером противотанкового ружья — то есть непосредственно стрелял по танкам, а вторые номера подносили патроны, гранаты и т.д. За войну у нашего героя выбыло четыре вторых номера, а он остался жив. Вот такое везение — иначе не скажешь. Как и в случае с бомбардировкой вражескими самолетами — отделался ранением.

Какие моменты стоят перед глазами?

Жестокий бой под Сталинградом 22—23 декабря 1942 года. Напомним, Манштейн прорывался с танками, чтобы разорвать кольцо вокруг Сталинграда. Рота, в которой служил Лев Самсонович, двигалась колонной, преследуя отступающего противника, как вдруг из засады выползли почти 30 танков! Ружья, как назло, лежали на повозке. Молодой Лев прилег и видит, что на него идет машина-зверь и автоматчик целится прямо в голову. Выстрел и... “пораненой” оказалась лишь шинель. В это время Анцелиович бросает противотанковую гранату... Из 120 бойцов в живых остались лишь 9. Как оказалось позже, командир полка не выставил разведку — вот танки и прозевали. Наказание было суровым: оставшихся “счастливчиков” заставили собирать по степи трупы... И тем не менее в декабре Лев Самсонович отмечает свой второй день рождения.

Однажды, под Запорожьем, противотанковые ружья оказались бессильны. С такой техникой батальон еще не встречался — это были немецкие “тигры”. “Около нашего окопа разрывается снаряд, у моего второго номера сносит половину головы, он падает на меня, заливает своей кровью и погибает”, — вспоминает Лев Самсонович. С контузией комсорг роты, кем он тогда уже был, попал в санчасть — потеря слуха, речи...

А дальше... В январе 1944-го батальон противотанковых ружей за ненадобностью расформировали, и Лев Анцелиович оказался в Никополе, где служил комсоргом 1-го стрелкового батальона 61-й гвардейской стрелковой дивизии, а спустя полгода — комсоргом полка. Со своей дивизией он прошел всю Украину, Молдавию, Румынию, Болгарию, Югославию, Венгрию, Австрию, где и услышал о победе.

В родной город Минск Лев Самсонович вернулся в 1951 году. Окончив военно-юридическую академию, служил в военном трибунале Белорусского военного округа, затем работал в тогдашнем научно-исследовательском институте судебных экспертиз — там и встретил пенсию.

НА СНИМКАХ: авианалет; 22 июня 1941 года; давно это было... Но Лев Самсонович все помнит, как сейчас; себя не щадил никто...; в перерывах между боями, весна 1945-го.