Наша жизнь была на волоске

— Несколько дней реактор “дышал”, как смертельно раненный зверь, — показывая сделанные в запретной зоне снимки, вспоминал, встретившись с нами в стенах Храма в честь иконы Божией Матери “Взыскание погибших”, в память подвига ликвидаторов и жертв чернобыльской катастрофы знающий не понаслышке о тонкостях той трагедии несгибаемый, колоритный ветеран.

По словам Светлана Григорьевича, многие находились в ожидании второго взрыва, соответствующего, по заключению ученых, “восьмидесяти Хиросимам”.

— В спешном порядке мы готовились к отселению уже 300-километровой зоны, — вспоминая пережитое, констатировал Светлан Григорьевич. — Как понимаете, наша жизнь была на волоске...

Затаив дыхание, слушали мы рассказ очевидца происходившей в чернобыльской зоне трагедии века.

— В то время я жил в Гомеле, — пояснил генерал, — был начальником управления внутренних дел. В субботу пришел на работу, звонит начальник Брагинского управления внутренних дел и сообщает о том, что на Чернобыльской атомной станции произошел взрыв. Звоню по “ВЧ” в МВД Украины, там успокаивают: “Если что на станции и произошло, то в свое время разрешится”.

— “Свое время”, — не без иронии заметил мой собеседник, — наступило лишь на пятые сутки. К великому счастью нынешних и грядущих поколений, ядерная катастрофа, несущая смерть всему живому, тогда не произошла. Ее предотвратили герои, первыми шагнувшие в небытие.

— Есть сведения, что после обнародования 30 апреля правительственного сообщения многие ответственные работники поспешили вывезти своих домочадцев на чистую территорию, наверное, сделали это и вы? — интересуюсь у обладающего завидной памятью неординарного человека.

— Со мной в то время была только жена, — ответил он. — Как подполковник милиции (только транспортной) она тоже находилась в гуще событий. Дочка Оксана жила в Минске, училась в БГУ на юридическом факультете. Однако, несмотря на то, что я ей запретил приезжать к нам, 30 апреля примчалась. Два дня находилась у нас, потом уехала. 1 мая в Гомеле, как и в других городах республики, проходила праздничная демонстрация, рядом с руководителями области стоял на трибуне и я. Сразу же после демонстрации я выехал в Брагин.

Чернобыльская катастрофа еще не наложила на жителей этого цветущего города свой жуткий отпечаток, поэтому по улицам ходили нарядно одетые люди, а на стадионе проходил футбольный матч. В близлежащих деревнях в этот день тоже было спокойно. С полей доносилось урчание тракторов, многие жители копались в своих огородах. Но с началом широкомасштабной операции по преодолению последствий чернобыльской катастрофы все изменилось. Ее руководителям предстояло не только вывезти из зараженной зоны 25 тысяч человек, но и обеспечить им необходимые условия жизни. Среди тех, кто был задействован в решении этой неимоверно сложной задачи, были и работники органов внутренних дел.

Невероятно, но при этом не затухала оперативно-служебная деятельность по борьбе с преступностью и нарушениями общественного порядка. Проводилась действенная борьба и с пьянством, которая, как известно, осложнялась распространявшимися слухами о том, что алкоголь защищает от радиации. Первые сводные отряды УВД Гомельского облисполкома, которыми командовали полковники милиции Владимир Третьяк, Валентин Ищенко и Василий Фроленков, а также батальон внутренних войск МВД под руководством Михаила Гагошина, ныне полковника в отставке, были первопроходцами на зараженной территории. Третьяка и Ищенко уже нет среди живых. Их преждевременная смерть — результат воздействия на организм высоких доз радиации. Да разве только этих отважных людей недосчиталось наше общество...

— По большому счету, — подчеркнул Светлан Григорьевич, — работа первых сводных отрядов личного состава органов внутренних дел Гомельщины, как, впрочем, и всех, кто впоследствии пришел им на смену из Минска и других областей, была подвигом во имя спасения многих.

Зная о нечеловеческих условиях выполнения нашими соотечественниками в запретной зоне служебного и гражданского долга, с этим нельзя было не согласиться.

На вопрос, не жалеет ли о том, что избрал эту профессию, генерал не задумываясь ответил:

— Работать в МВД я не собирался. Поступив на юридический факультет, хотел стать юристом. За полгода до окончания института мне и еще двум выпускникам предложили преподавательскую работу в Могилевской школе госбезопасности СССР. Так как условия были приемлемыми, мы согласились. Это был 1953 год, год смерти Сталина. Меня ведь родители Светланом в честь рождения его дочери назвали. Так вот, после смерти Иосифа Сталина повсюду начались связанные с арестом Берии пертурбации. Могилевскую школу госбезопасности закрыли. По линии КГБ мне предложили поехать в Смоленск или Калининград. Я же выбрал следственную работу в Минске. Так и попал в милицию...

— Откуда ваши корни?

— Я выходец из Могилевской области Мстиславльского района, — пояснил высоко шагнувший по служебной лестнице потомок рода Сазанковых. — Мой дед Иван Григорьевич имел двенадцать детей. Ему принадлежало 8 га земли, на которой члены семьи трудились от зари до зари. В период раскулачивания моего деда и его младшего сына схватили и сослали в Сибирь. Там дедушка впоследствии и погиб. Одного моего дядю расстреляли в Смоленске за то, что он взял фамилию жены. Отца своего я не помню, так как воспитывался отчимом Виктором Михайловичем Гурковым. Замечательным человеком, который прошел всю войну. Маму звали Татьяной, у нее нас было двое: я и сестра Галина, которая впоследствии стала врачом.

Беседовать со Светланом Григорьевичем было познавательно и интересно. Глядя на многочисленные награды на его груди, обратила внимание на выделявшийся среди них необычный крест. Что это? Оказывается, в прошлом году С.Г. Сазанкова и еще двух наших соотечественников пригласили в день чернобыльской трагедии в Украину. Там ему и был вручен отлитый в виде креста редкий Памятный знак. Кстати, украшенный колоколом и лаконичной надписью “Чернобыль”.

— А как вам удалось сохранить здоровье? — любопытствую я.

— Ежегодно во время отпуска, — по-простому сказал продолжающий трудиться генерал, —- я ездил отдыхать на любимый курорт в Друскининкай. К тому же, никогда не имел пристрастия к спиртному, а в последнее время пью только красное вино, и то умеренно. Люблю попариться в баньке. У нас своя, генеральская компания...

Так называется книга, которую пишет генерал-майор Сазанков. По его словам, уже на компьютере набрано 350 листов.

— Недавно показал рукопись известному писателю, — признался автор. — Попросил без прикрас сказать, получается или нет. Прочитав ее, профессионал заверил: “Получилась, будет иметь успех”. В ней я поставил целью показать все то, что было у нас хорошее, героическое. Но будут отражены в книге и те моменты, которые в работе милиции были негативными.

На очередной вопрос: “Если бы у вас была возможность начать жизнь с чистого листа, повторили бы пройденный путь?” — со свойственной прямолинейностью Светлан Григорьевич ответил: “Не уверен”.

Не уверен он и в том, что закрытая Чернобыльская атомная станция больше нам не угрожает.

— Последний раз я был на ней в прошлом году, — пояснил душой болеющий за наш народ неординарный человек. — На установленном над четвертым блоком саркофаге появились опасные трещины. Их суммарная площадь увеличивается. По оценкам специалистов, из них вырывается около 1200 рентген... Саркофаг постоянно латают...

— А что вам еще бросилось в глаза?

— Когда возвращались из Киева, заехали в Припять. Отметили, что ландшафт там почти не изменился. Но есть в этом регионе и кое-что необычное. Я сам не видел, но водитель, который ездил с нами, рассказывал, что в отводном канале, связанном с системой охлаждения реактора, живут огромные рыбины... Я же обратил внимание на то, что с каждым годом брошенные в чернобыльской зоне дома приобретают более печальный вид. Хотя, по информации, в них обитает немало самоселов.

Предложив Светлану Григорьевичу сфотографироваться у входа в Храм в честь иконы Божией Матери “Взыскание погибших”, поинтересовалась, кто инициировал его сооружение.

— Идея его строительства, — заверил весьма эрудированный генерал, — принадлежит минчанке Ольге Константиновне Волковой. С нею она пришла в ассоциацию работников правоохранительных органов “Щит Чернобылю”, где я был вице-президентом. Также ее поддержала Татьяна Петровна Игнатенко — мать Героя Украины (посмертно) Василия Игнатенко. В ноябре 1995 года был освящен установленный на этом месте крест. То, что Храм-памятник действует, заслуга многих людей. И, безусловно, тех, кто сделал для этого все, что мог: президента ассоциации работников правоохранительных органов “Щит Чернобылю”, генерал-лейтенанта милиции В.Н.Савичева; В.П.Астапова, в то время начальника управления пожарной охраны нашей республики, впоследствии — генерал-лейтенанта, министра по чрезвычайным ситуациям; нынешнего первого заместителя министра внутренних дел республики, генерал-майора А. С.Щурко, который тогда был начальником республиканского объединения охраны. Активное участие в создании Храма-памятника принимали полковник милиции в отставке А.М.Кузьменко, в те годы возглавлявший гомельскую организацию работников правоохранительных органов “Щит Чернобылю”, полковник внутренней службы в отставке В.В.Высоцкий, одно время являвшийся вице-президентом этой организации, в какие-то годы тоже занимавшие должности президента ассоциации работников правоохранительных органов “Щит Чернобылю” И.И. Плоткин и вице-президента этой общественной организации С.Л. Шахнович. Много сделал для добывания необходимых для строительства храма средств в то время заместитель председателя могилевской областной ассоциации “Щит Чернобылю” В.П.Нагаенко, один из бывших начальников Академии милиции, генерал-майор В.И.Апанасевич, полковник, предприниматель А.И.Чашевич. И многие другие ответственные работники.

НА СНИМКАХ: черная память Чернобыля; таким Светлан Григорьевич Сазанков был во время ликвидации чернобыльской аварии; зона отчуждения; генерал-майор милиции С.Г.Сазанков (справа) в опасной зоне; во время беседы в приходе.