Столичной милиции — 90

...В первый раз немцы бомбили Минск 23 июня. В тот день целью стали железнодорожный вокзал и аэродромы. Назавтра налет повторился. В 9 часов 40 минут на город налетело 47 фашистских самолетов. Затем в течение дня Минск бомбили трижды. Этот ужас продолжался до 21 часа. Один из очевидцев трагедии вспоминал: “Кто был в этот день и ночью в Минске, тот может сказать: из всего страшного, что видел в жизни, самое страшное было здесь... Раскиданы, как пушинки, камни, которыми были вымощены улицы... На перекрестке улиц Советская (ныне — проспект Независимости) и Урицкого (ныне — Романовская Слобода) лежали опрокинутые трамвайные вагоны, превратившиеся в братскую могилу людей всех возрастов. В 3-м Доме Советов (сохранившийся до наших дней жилой дом с магазином “Гастроном” на перекрестке улиц М. Богдановича и Сторожевской) женщины и дети решили укрыться в подвале. Взорвавшаяся рядом бомба вызвала пожар. Огонь перекрыл все подъезды и подходы. Там погибли более 100 человек...”

Уже в этот день в Минске были выведены из строя электричество и водопровод, остановились трамваи, прекратили работу хлебозаводы и магазины, транспорт, предприятия и учреждения. Пылали вся восточная часть города и его центр. Пламя пожаров безжалостно уничтожало все, что могло гореть, а в Минске многие здания в то время были деревянными. Пожарные и отряды местной городской противовоздушной обороны (МПВО) изо всех сил боролись с огнем, вытаскивая раненых людей из-под завалов рухнувших зданий.

Работники минской милиции в этих нечеловечески тяжелых условиях мужественно выполняли свой долг: помогали тушить пожары, спасали людей и имущество, оказывали помощь пострадавшим, пресекали панику, поддерживали порядок и спокойствие среди населения во время воздушных налетов на улицах и в бомбоубежищах.

В эти несколько дней от начала войны до захвата Минска фашистами — с 22 по 28 июня 1941 года — сотрудники городской милиции провели колоссальную работу. Вместе с военнослужащими и работниками НКВД они взяли под усиленную охрану промышленные предприятия, мосты, узлы телефонной и телеграфной связи, электростанции и другие важные объекты, пресекали распространение ложных и панических слухов, выявляли вражеских диверсантов и лазутчиков. Распознать их было нелегко. Нередко немецкие шпионы переодевались в форму сотрудников НКВД или политработников Красной Армии (таких меньше останавливали для проверки), безупречно владели русским языком. Однако, как вспоминал ветеран довоенной минской милиции И.П. Кольцов (недавно, к сожалению, ушедший из жизни), тактику борьбы с ними выработали быстро. Переодетых врагов выявляли, в основном, по нескольким признакам. Фальшивые удостоверения личности, партбилеты и паспорта фашисты прошивали проволочными скобами из “нержавейки” в отличие от подлинных наших документов, скрепленных обычной стальной проволокой, которая от постоянного ношения документа в нагрудном кармане кителя или гимнастерки быстро покрывалась ржавчиной. Нередко на гимнастерках лазутчиков неправильно размещались нарукавные шевроны и эмблемы (“щит и меч” — у чекистов, звезда — у политработников). Подводили немцев и... сапоги с высокими задниками, фасон которых заметно отличался от принятого в Красной Армии. Было ли это просто случайностью, вызванной высокомерным презрением фашистов к “славянским недочеловекам”, или в тылу врага накануне войны умело сработали советские разведчики — кто знает? Но важен результат — только за несколько суток сотрудники минского НКВД и милиции сумели обнаружить и задержать в городе десять фашистских шпионов и диверсантов! Особо отличились минские милиционеры Тряхов и Жуковский, задержавшие немецких шпионов, переодетых в форму наших пожарных.

Одновременно сотрудники милиции выполняли патрульную службу, выставляли засады и дозоры, строго контролировали въезд в город граждан из других местностей, паспортный режим, соблюдение правил светомаскировки. Применялись меры по охране и сбережению государственного имущества. Так, начиная с 26 июня, 60 минских милиционеров были специально выделены для изъятия денежных сумм из оставленных продавцами во время бомбежек торговых точек, а также для выявления и передачи воинским частям запасов продовольствия, табака, папирос и белья. Ситуацию усугубило то, что организованной массовой эвакуации из Минска по существу не было. Опасаясь паники, бюро ЦК КП(б)Б 23 июня приняло решение осуществить лишь частично эвакуацию населения и материальных ценностей. Из города выехало всего 10 железнодорожных составов. Принятое назавтра постановление о массовой эвакуации, к сожалению, запоздало. К тому же 24 июня Минск покинуло руководство ЦК и Совнаркома БССР, штаб Западного особого военного округа. Тысячи минчан попытались уйти из города самостоятельно. Колонны беженцев устремились по дорогам на Могилев и Оршу. Шли пешком, под непрерывными бомбежками, несли на руках детей, второпях прихваченный домашний скарб. Зарево, пылавшее над Минском, было видно на расстоянии десятка километров. Ожесточенные бои за город продолжались, но участь его уже была решена. Безвластие порождало беспорядки. В этих условиях активизировались затаившиеся до поры преступники. Участились уличные грабежи и разбои, нападения на склады, магазины, предприятия, чтобы завладеть государственным имуществом. Минск был объявлен городом, находящимся на военном положении, поэтому задержанных при совершении преступления убийц, грабителей, насильников и мародеров расстреливали на месте без суда и следствия.

История сохранила имена многих минских милиционеров, честно исполнивших свой служебный долг в те страшные июньские дни 41-го года. Среди них командир отделения В.С. Полторин и милиционеры В.С. Шелкунович и М.В. Данилович из дивизиона наружной службы, участковый уполномоченный И.И. Березовик, командир отделения П.П. Шкорик, милиционеры К.Л. Сидорик и А.Н. Михалевич из 4-го ГОМ, командир взвода РУД (регулирования уличного движения) минской ГАИ С.А. Сидорович, милиционеры-регулировщики Г.А. Пархамович и М.М. Мацкевич, сотрудники отряда ведомственной милиции В.М. Шендеров, В.К. Луцкий, В.Н. Сороко, В.И. Бусел, Н.Я. Камоцкий, милиционеры А.Е. Жбанов, М.Д. Шкред, С.Ф. Малеенок, И.А. Клочко, И.Ф. Гирко, А.Е. Вайтуль и многие другие.

Почти ежечасно менялась обстановка в городе, и это требовало полного напряжения и отдачи сил от каждого сотрудника столичной милиции. При этом у них не было даже малейшей возможности подумать о себе, своих близких, личных житейских заботах...

28 июня 1941 года по приказу командования подразделения минской милиции были переброшены в Могилев.