I. Эвакуация: трагедия или подвиг?

Так, в энциклопедии “Беларусь у Вялiкай Айчыннай вайне. 1941—1945” утверждается:

“...Эвакуация в Белоруссии проходила в сложной обстановке. До конца первой недели боевых действий западные и центральные области Белоруссии были оккупированы, что практически сорвало возможность массовой эвакуации производительных сил из этих районов. 25.6.1941 года организована Центральная эвакуационная комиссия при СНК БССР во главе с председателем СНК И.С.Былинским (заместители председателя — И.А.Захаров, И.А.Крупеня и др.). Комиссия возглавила работу в Могилевской, Витебской, Гомельской и Полесской областях, которые также оказались вскоре под угрозой оккупации... Из числа гражданского населения в первую очередь эвакуации подлежали дети. На восток в июне—августе вывезено более 190 детских учреждений (около 16,5 тысячи детей). В Минске, Орше, Полоцке, Витебске, Могилеве, Кричеве, Гомеле, Лоеве и других областных и районных центрах были организованы 24 эвакопункта, где население получало помощь пищей, одеждой, медикаментами, транспортом. На эти нужды СНК БССР выделил 3 млн руб. В каждый эвакопункт направлялись уполномоченные ЦК КП(б)Б и правительства республики. Всего в восточные районы страны — в Поволжье, на Урал, в Западную Сибирь и др. — выехало около 1,5 млн трудящихся Белоруссии...”.

Как подвиг оценивал эвакуацию и первый секретарь ЦК КП(б)Б Пантелеймон Кондратьевич Пономаренко. В интервью с московским историком Г.А.Куманевым он говорил так:

“...Уже на второй день войны, 23 июня 1941 г., бюро ЦК КП(б)Б, проанализировав военное положение, пришло к выводу о необходимости развернуть эвакуацию. Это было нелегкое решение. Еще тяжелее было ставить данный вопрос перед ЦК ВКП(б) и правительством.

В середине дня я позвонил Сталину и после краткой информации сообщил ему о нашем решении. Он удивился и спросил: “Вы думаете, это надо делать? Не рано ли?”.

Я ответил: “Обстановка сложилась такая, что в половине западных областей республики (Брестской, Белостокской, Пинской, Барановичской) широкая эвакуация уже невозможна. Боюсь, что опоздание с этим для Минска и восточных областей станет непоправимым”.

Подумав, Сталин сказал: “Хорошо, приступайте к эвакуации. Кроме населения и особенно детей, родители которых ушли на фронт, вывозите наиболее важную часть государственных и партийных архивов и государственные ценности, какие считаете необходимым вывезти в первую очередь. Делайте это так, чтобы не создать паники и сохранить порядок. Все должны понимать, что эвакуация — это тоже элемент войны”.

Приступив первоначально к частичной эвакуации, мы создали республиканскую эвакуационную комиссию под руководством председателя Совнаркома БССР И.С.Былинского. 24 июня в соответствии с решением бюро ЦК КП(б) Белоруссии началась эвакуация из Минска женщин и детей. Город подвергался почти непрерывным бомбардировкам.

С огромным напряжением, в условиях вражеских бомбежек и встречных перевозок к районам боевых действий осуществлялся вывоз населения и материальных ценностей. Были разработаны маршруты движений с использованием проселочных дорог, чтобы не мешать движению войск и снабжению действующей армии. Повсеместно, особенно на узловых станциях, были организованы пункты питания и оказания медпомощи эвакуируемым, заправка горючим автомашин, снабжении фуражом лошадей и угоняемого скота... 18 августа 1941 г. в своей докладной записке на имя председателя ГКО И.В.Сталина я сообщил, что “все 83 наиболее значительных завода из БССР эвакуированы полностью”. В восточные районы страны удалось вывезти 16 911 единиц ценного оборудования, 832 тонны цветных металлов, 44 км силового кабеля, более 3 400 вагонов готовой продукции и свыше 2 130 вагонов металлолома. Из республики в глубокий тыл перебазировалось 109 крупных и средних промышленных предприятий”.

Так ли все было на самом деле? Вот мнение авторитетного белорусского исследователя, кандидата исторических наук, большого знатока архивных источников, лауреата Государственной премии Беларуси Г.Д.Кнатько:

“П.К.Пономаренко пишет в воспоминаниях, что 23 июня 1941 г. ЦК КП(б)Б пришел к выводу о необходимости начала частичной эвакуации и что, позвонив Сталину, он получил разрешение начать ее. Сопоставление мемуарных источников показывает, что власти 23 июня принимали все меры, чтобы не допустить паники, даже до использования силы вооруженных отрядов для борьбы с паникерами. Рабочие не имели права покидать предприятия, разговоры об эвакуации карались. Если допустить наличие решения об эвакуации, так оно было тайным, народ о нем не знал. Официально эвакуационная комиссия была создана 25 июня, когда руководство республики было в Могилеве, куда оно выехало вечером 24 июня после того, как целый день противник бомбил Минск”.