Сергей Евгеньевич по роду своей деятельности часто летает. В самолет его заносят на руках... пять грузчиков. Уже узнают, здороваются. При высадке происходит то же самое. То ли дело в западных странах — там мужчине подают специальное инвалидное кресло для безопасного перемещения в самолете. Даже если последний при этом приходится задерживать на полчаса.
Мой собеседник Сергей Дроздовский, он же председатель республиканской ассоциации инвалидов-колясочников, недавно вернулся из американского городка Бингэмптон графства Брум. Появилась хорошая возможность набраться юридического опыта у коллег-иностранцев: как у них решаются проблемы людей с ограниченными возможностями, на каких правах последние? По долгу службы к председателю ассоциации постоянно обращаются инвалиды с большим грузом юридических вопросов. Адвокатов же, специализирующихся по таким узким вопросам, у нас очень мало. Зачастую они даже не берутся отстаивать права инвалидов.
Между тем практика показывает: в некоторых ситуациях уязвленным гражданам достаточно просто объяснить, как действовать дальше. И это вполне могут делать студенты-юристы. Заодно ближе познакомятся с проблемами инвалидов и станут более подкованными в разрешении их ситуаций. Думаете, это всего лишь фантазия, пожелание на будущее? Ничего подобного. В нашей стране уже около шести лет действуют юридические клиники, созданные при вузах (БГУ, БГЭУ, Академии управления, Гомельском, Брестском, Могилевском, Новополоцком и других университетах). Обратившись туда, нуждающиеся могут получить бесплатную юридическую помощь, в том числе разрешить спорные вопросы.
С какими конкретно трудностями приходится сталкиваться? Например, в Законе о социальной защите инвалидов в ст.33 четко написано, что жилье инвалидов должно быть ПРИСПОСОБЛЕНО. Ширина дверей в ванной, туалете — 90 сантиметров (а не стандартно 60), выключатели — на уровне коляски, чтобы инвалид мог дотянуться рукой, наличие пандусов и т.д. В идеале пять процентов любого дома должно быть построено подобным образом. И такие примеры есть. Но достаточно ли их? Обращаешься к властям — переписка затягивается на годы. Хотя инвалиды не требуют ничего того, что не предусмотрено законом, в бюджете на очередной год частенько “забывают” выделить средства на их нужды. Или даже находятся люди (причем высокого ранга и, казалось бы, образования), которые говорят: “это неэстетично”, “нарушает общий вид”, имея в виду пандусы, указатели и вовсе нахождение инвалидов в общественных местах. Выходит, закон предусматривает, а механизма исполнения нет.
В Америке все иначе. Там не относятся к подобным вопросам как ко второстепенным, не считают это чем-то накладным, головной болью.
— В Бингэмптоне я специально, чисто ради спортивного интереса, искал какие-либо барьеры, куда не смогу заехать. Не нашел. И это в маленьком городишке численностью населения в 52 тысячи! — рассказывает Сергей Евгеньевич. — Даже местную тюрьму, куда нас возили, всю проехал на коляске — от камер заключенных до библиотеки. Я, конечно, удивился и услышал в ответ: “Мы же не можем устраивать инвалидам дополнительную пытку. Они такие же граждане, как и здоровые люди, значит должны быть наравне со всеми”.
Что касается наших, отечественных, условий... Вовсе не хочется никого ругать, но факты молчаливо говорят сами за себя.
Когда Сергей Дроздовский учился на юриста в Академии управления, что на улице Московской, то домой ехал своим ходом на коляске — в транспорт никак не попадал. Из тринадцати пешеходных переходов, встречавшихся на его пути, только два можно было пересечь. Кстати, вновь расхождение с законом: бордюры должны быть не выше пяти сантиметров, наяву же — непреодолимые препятствия.
Как результат некоторые инвалиды-колясочники годами не выходят из дома. И самое страшное, никто этому даже не удивляется, будто так и положено. Те же смельчаки, которых все-таки можно встретить в центре столицы, не простые экстремалы. Они прошли так называемые “курсы” — лагеря активной реабилитации, где инвалидов ежегодно учат управляться с коляской в городе, преодолевать всевозможные барьеры.
— Интересно, а есть все же в Минске места, полностью приспособленные для прогулок инвалидов? — спрашиваю у моего собеседника.
— В принципе, парк Горького. Там есть дорожки для инвалидов, пандусы... Хотя одно “но”: нет информационных указателей типа “Объезд на коляске справа”. Признаюсь, я и сам не сразу понял, где там можно спуститься и подняться, пришлось искать. Еще более-менее приспособлен бизнес-центр “XXI век”. Мест же, где у инвалидов вообще не возникает никаких вопросов, я пока не встречал. Правда, не посетил еще Национальную библиотеку. И знаете: можно везде все оборудовать, но не дать инвалиду информации об этом. И он из-за незнания будет бояться выйти из дома.
Что интересно, о безбарьерной среде в последние годы говорится немало. И работниками социальных служб, и в средствах массовой информации, и самими инвалидами. Даже наша газетная рубрика, как видите, под таким названием. Однако каждый ли задумывается над выражением “безбарьерная среда”, понимает его суть? Увы и ах... Спросила у одной знакомой — та искренне ответила: “Не знаю”. К сожалению, для многих эти два слова вроде некоего непонятного штампа. И когда в газетах печатаются статьи о проблемах инвалидов, читать их некоторым даже лень. Безразличие, брезгливость и раздражительность... Мол, только настроение портить — меня это не касается и не коснется. Дай Бог.
...И все же. В очередной раз необходимо пересмотреть свое отношение к уязвимым слоям населения. Те условия, которые удобны для инвалидов, в той же степени удобны абсолютно для всех.
***
В Минске инвалидов-колясочников насчитывается около 4,5 тысячи, по республике точной цифры не знает никто, предположительно — порядка 20—22 тысяч.
НА СНИМКАХ: ну и как подняться?; Сергей Дроздовский в Америке рядом с памятником Рузвельту, который руководил страной, будучи в инвалидной коляске.
Наталья Романовская. Фото Валерия Харченко и из личного архива Дроздовского.
|
