Президент российской кинокомпании “Кино Марк” Марк Рудинштейн создал “Кинотавр”, Национальную премию “Золотой Овен” и Международный кинофестиваль “Лики любви” в Сочи. Недавно Марк Григорьевич отметил свое 60-летие. Он снимается в кино, играет в театре. А еще готовит новый международный кинофестиваль — “Санкт-Петербург”, который состоится в городе на Неве 1 июля на Дворцовой площади.
— Марк Григорьевич, расскажите, пожалуйста, о новом кинофоруме.
— Обилие кинофестивалей в сегодняшнем мире вроде бы не оставляет места для каких-либо попыток прибавить к их числу еще один, новый. Тем не менее, из фестивалей мирового значения можно выделить лишь четыре — Каннский, Венецианский, Берлинский и Сан-Себастьянский. Это значительные события в мире кинобизнеса. Мы хотим показать, что можно создать интереснейшее явление в самом европейском городе России, о котором все будут говорить и куда все будут стремиться. Я бы так сформулировал концепцию фестиваля: история искусств через кино.
Фестиваль в Питере пройдет под эгидой ЮНЕСКО, Совета Европы и губернатора Валентины Матвиенко. Президент кинофорума — режиссер Дмитрий Месхиев. В основную программу войдут 18 картин. Главный приз — статуэтка “Золотой ангел” и 100 тысяч долларов. Кроме основной программы, будут показаны и две специальные: “Эрмитажная” и “Дворцовая”. Первая посвящена молодому европейскому кино. Победа в ней принесет 10 тысяч долларов. Во второй будут участвовать российские фильмы. Ожидается большое количество зарубежных актеров. В сооруженных на Дворцовой площади кинозалах кино будут крутить круглосуточно...
— Правда, что все годы вами двигала в первую очередь любовь к женщине?
— Все, что я делаю, — только ради любви к женщинам. И если у меня нет этого состояния, я его придумываю. Вы можете спросить: как же семья? И жена, и дети — это одна из разновидностей любви. Беда только в том, что влюбляться мы умеем, но не умеем жить после этого состояния.
У меня есть очень красивая теория, которая себя оправдывает: мужчина каждые шестнадцать лет своей жизни должен “менять кровь”, то есть, вырастив ребенка, пускаться в новую историю. Причем, естественно, соблюдая свою гражданскую ответственность. У меня были три жены, и со всеми я поддерживаю хорошие отношения. Нужно расставаться так, чтобы никому не было больно. Хотя, конечно, без боли не обойтись. По крайней мере, надо стараться обходиться наименьшими потерями. И не забывать, что главное — это дети. Когда ты убежден, что они не пострадают, тогда можешь совершать любой безрассудный поступок...
— В одном из интервью вы сказали, что любовь к женщине заставляет любить кино. Вспомните о своей первой кинолюбви.
— Как женщины мне нравились многие, как актрисы — единицы. В кино интеллектуальном я выделяю Маргариту Терехову, в народном — Татьяну Догилеву. Из молодых мне симпатичны Дина Корзун, Чулпан Хаматова. Но скажу честно: я не люблю женщин-актрис. Было у меня несколько неудачных романов с ними. Актрисы постоянно проигрывают на сцене любовные ситуации, а проигрывая, изучают их досконально, поэтому знают о мужчинах все. Они им чаще всего неинтересны. Они настолько увлечены собой и своей профессией, что нет отдачи. У них по большей части книжное видение любви...
— А какой вы видите киногероиню третьего тысячелетия?
— Я ее вижу очень похожей на героиню из ХIХ века. Единственное, одежды поменьше, а все остальное — так же. Прозрачная, летящая и слабая. Такой женщина должна быть в любом веке. Мне кажется, что после всех этих блокбастеров, сексуальной революции человечество вернется в чувственную негу, которая характерна для европейской культуры. Для меня образцом такой неги является лента “Мужчина и женщина” Клода Лелуша. Хотелось бы, чтоб кино взяло именно это направление.
— Вы состоявшаяся личность, а комплексы у вас есть?
— Все мужчины маленького роста, в том числе и я, страдают “комплексом Наполеона”. Главное, чтобы это не переросло в шизофрению. А так нормальный, здоровый, тщеславный комплекс: мужчины маленького роста также хотят, чтобы их любили, хотят замечать восхищенные взгляды красивых женщин. Только для этого им приходится прикладывать гораздо больше усилий. И им не хочется вставать на цыпочки, чтоб их услышали...
— Вы умеете проигрывать?
— Да. Это одна из сильных черт моего характера. И вообще я очень не люблю, когда люди к себе относятся серьезно. Вокруг много говорят: ты — звезда, ты стал таким крутым. И если в это поверить, то следующей стадией станет мания величия, которой страдают многие из тех, о ком пишут СМИ.
Я чувствую, что уже исчерпал планку в организации фестивалей, поэтому стараюсь сниматься в кино, играть в театре. Очень важно знать свою планку. И относиться к себе иронично. Это выгодно даже потому, что над тобой не будут смеяться. Знаете, как за столом бывает: выбирают жертву и весь вечер над ней насмехаются. Когда я попадаю в такие ситуации, сам выбираю себя жертвой, не давая другим посмеяться над собой. Я никогда не относился к себе серьезно.
— Только не говорите, что слышать шум вокруг себя на светских раутах — это неприятно...
— Приятно, но сегодня для меня это уже неудобно. Я не могу спокойно пойти с женщиной в ресторан, потому что все сразу обращают на нас внимание. Приходится искать место, где меня не знают. Пойдешь в казино — а рядом окажется журналист, который напишет, что Рудинштейн проигрывает деньги народного кинематографа. Однажды из-за статьи, исказившей суть, я лишился кредита. Когда пожаловался Станиславу Говорухину, он мне сказал: “Ты же хотел быть знаменитым? Значит, терпи”. Многие вещи стали мне потом мешать, от многого я уже устаю. Могу сказать точно: свою долю тщеславия я удовлетворил полностью.
— У вас есть увлечения помимо кино?
— В молодости я играл в футбол за одесский “Пищевик”, потом за армейскую команду. В 1991 году я организовал команду “Кинотавр”, которая играла во второй лиге класса “А”. Когда я столкнулся с ужасающей коррупцией в спорте, вымогательством, то понял: мне с этим не справиться. Сейчас я нахожусь среди тех, кто спортом увлекается, а не занимается. Я болельщик одесского “Черноморца”. В России болею за “Динамо”. Я очень люблю путешествовать, причем без всяких особых сборов. Просто беру билет и лечу. Люблю теплый климат, море. Выздоравливаю там как физически, так и духовно. Особенно после очередного фестиваля, который, как вампир, высасывает из меня все силы...
— Какую роль вы мечтаете сыграть?
— Гамлета мне не сыграть. Короля Лира — не хватит глубины, чтобы понять его трагедию. А вот сыграть трагедию маленького еврейского отца очень хочу. Ведь я практически прожил эту трагедию, весь этот антисемитизм в Одессе. В школе на Слободке я был единственным евреем, не считая директора школы. И меня до пятого класса били смертным боем, обзывая “жидовской мордой”. Били до тех пор, пока я не стал хулиганом и не научился давать сдачи. Ситуация изменилась после того, как к нам в класс перевелся второгодник-еврей. С ним мы решили создать свою компанию. К восьмому классу я уже был не только грозой школы, но и всего района. Кончилось это все поножовщиной на знаменитой в Одессе Потемкинской лестнице. Поэтому я очень остро чувствую тему еврейства в России. И у меня есть чувство вины перед этой страной за свою нацию. Например, за Октябрьскую революцию, к которой евреи приложили немало сил...
— Вы никогда не хотели уехать жить в Израиль?
— У меня в Израиле похоронены родители. Лично я там выдержал всего четыре месяца. Потому что я все-таки человек русский. У меня сработало не громкое понятие “любовь к родине”, а любовь к родинке, своему парадному, к своей девушке, к бутылке портвейна, если хотите. Я нисколько не жалею, что вернулся обратно. Мои два родных брата, оставшиеся в Израиле, по-доброму завидуют мне...
— С вашим земляком Жванецким вы дружите еще с Одессы?
— Да, я дружу с ним с давних времен. Когда Жванецкий еще был подпольным исполнителем, я организовывал его выступления вместе с Хазановым. За мной следили, даже арестовывали...
— А за что вас посадили в тюрьму?
— За Жванецкого, за рок-фестиваль в Подольске. За Хазанова, который нахамил кому-то со сцены. Официально я попал в тюрьму за хищение социалистического имущества в особо крупных размерах: украл три тысячи рублей за десять лет. На самом деле мое уголовное дело было сфабриковано. Благодаря тому, что в стране происходили перемены, приговор так и не вступил в силу. Вместо шести лет я отсидел одиннадцать месяцев. После чего меня оправдали и даже выплатили зарплату за этот срок. За эти деньги я купил свой первый автомобиль. В тюрьме получил инфаркт. Но благодаря усиленным тренировкам быстро поправился. После обследования врачи даже не верили, что у меня был инфаркт...
— Гостями ваших фестивалей были многие мировые звезды. А кто из них доставил больше всего хлопот?
— Жерар Депардье напился до такой степени, что сел на унитаз в гостинице и свалился с него. Когда он не пришел на встречу, мы долго стучались к нему, но он не открывал. А когда открыли дверь в его номер, то увидели: Депардье лежит возле унитаза вниз головой, без штанов. На фестивале он пил вино не переставая. Разговаривал — пил, что-то делал — пил...
— В сериале “Завтра будет завтра” вы играете олигарха. А когда вы впервые почувствовали себя состоятельным человеком?
— Купив права на прокат “Интердевочки”, я заработал 30 миллионов рублей, что в переводе на доллары было 13,5 миллиона. На эти деньги было снято 20 фильмов. Я открыл кинофестиваль “Кинотавр”. К сожалению, в 1994 году, когда Ельцин отпустил цены на энергоносители, мои деньги вылетели в трубу. Кстати, благодаря упомянутому фильму я женился на интердевочке. А было так.
Мы с писателем Трушкиным поехали с фильмом в Новосибирск. После представления картины пошли перекусить. И вдруг я увидел, что какая-то молодая женщина плачет. Я подошел и стал ее утешать: “Чего вы плачете, идите лучше “Интердевочку” посмотрите”. А она в ответ: “А я из-за этого фильма и плачу”. Три года мы прожили вместе и были счастливы, пока она не нашла себе англичанина...
|
