Детдом на улице Комсомольской

Отсюда 25 августа он отправил жене Софье Сигизмундовне письмо: “Ты, наверно, в обиде на меня за то, что я не писал до сих пор после оставления Белостока. Причина этому не перегрузка работой, а какое-то отсутствие воли ко всякому действию и словам после сильных переживаний, потребовавших огромного напряжения, внимания и воли. Опасения, что нас может постигнуть катастрофа, давно уже гнездились в моей голове, но военные вопросы не были моим делом, и было ясно, что политическое положение требовало риска. Мы делали свое дело и... узнали о всем объеме поражения лишь тогда, когда белые в 30 верстах от нас — не с запада, а уже с юга. Надо было сохранить полное хладнокровие, чтобы без паники одних эвакуировать, других организовать для отпора и обеспечения отступления. Кажется, ни одного из белостокских работников мы не потеряли.

Позавчера мы приехали в Минск. Военное положение еще не ясно, очевидно лишь одно, что нужны будут огромные усилия, чтобы достигнуть равновесия, а потом перевеса... Быть может, я должен буду принять участие в работе Реввоенсовета фронта...”

Дзержинского делегировали на Западный фронт в район Белостока как председателя Польбюро ЦК РКП(б) и члена Реввоенсовета фронта. К тому же он входил в состав образованного 30 июля 1920 года временного революционного комитета Польши (Польревкома).

К середине августа Красная Армия подошла к Варшаве, но взять ее не смогла. Под ударами сил Пилсудского советские войска начали отступать. По свидетельству очевидцев, Дзержинский выехал из Белостока в Минск последним и только тогда, когда убедился, что опасность паники миновала, а эвакуация раненых и белостокских работников ревкома закончена.

Начавшиеся 17 августа в Минске советско-польские переговоры о мире по вине польской стороны были сорваны.

В связи с этим 25 августа здесь под председательством Ф.Э. Дзержинского состоялось очередное заседание Польбюро ЦК РКП(б), где рассматривались вопросы, связанные с изменением обстановки на фронте и вытекающими отсюда задачами. Заседание пересмотрело и утвердило представителей Польбюро по армиям и приняло решение об организации в Минске курсов для подготовки польских партийных и советских работников.

Во время пребывания в белорусской столице Феликс Эдмундович поддерживал тесную связь с ЦК Компартии Белоруссии и Минским губкомом партии. В конце августа вместе с А.Х. Артузовым и В.Л. Герсоном проверил работу Минского ЧК и Особого отдела Западного фронта, где были вскрыты серьезные недостатки.

Для укрепления Особого отдела Западного фронта Дзержинский обратился в Особый отдел ВЧК к В.Р. Менжинскому с просьбой сообщить ЦК партии и Реввоенсовету “о большой нужде 3-й и 4-й армий Западного фронта в людях для усиления особых отделов”.

Белоруссия была небезразлична Феликсу Эдмундовичу: решая массу текущих служебных вопросов, он проявлял заботу о сохранении исторических памятников, памятных мест и заповедников. В частности, он поручил работнику Польревкома Станиславу Бобинскому, занимавшемуся аграрными вопросами, “ознакомиться с состоянием лесного дела в Беловежской пуще”. Он же рекомендовал Новогрудскому уездному ревкому взять под охрану дом, в котором жил с детства им любимый поэт Адам Мицкевич. Выполняя эту рекомендацию, Новогрудский ревком 16 сентября 1920 года издал приказ “Об организации в Новогрудке дома-музея великого поэта”.

Ярким штрихом пребывания Дзержинского в Минске стало открытие по его инициативе детского дома для беспризорных и голодающих детей. Характерно, что детдом располагался на нынешней улице Комсомольской, на том месте, где сейчас находится клуб Дзержинского.

В конце сентября Польбюро ЦК РКП(б) выехало из Минска в Москву.