Популярный ди-джей “Радио Рокс” Иван Чуковский — один из самых юных, недавно приобретенных голосов радиостанции в FM-диапазоне. Впрочем, всего лишь года работы на радио оказалось достаточным для того, чтобы по эту сторону эфира ди-джей понял, что это — больше чем его работа, а по ту сторону — завоевать доверие и симпатию радиослушателей.
По вашим просьбам гость нашей редакции — ди-джей Иван Чуковский, знакомства с которым желали многие читатели.
Хобби — книги.
Любимое блюдо — жареные пельмени.
Дурные привычки — легкие сигареты и светлое пиво.
Мечта — стать толстым.
...Синий пиджак в полоску и рубашка навыпуск, творчески непричесанные волосы, густые брови, сросшиеся на переносице, молодежная привычка очень часто затягиваться сигаретой и едва уловимая улыбка, которая, похоже, никогда не сходит с лица. Внешностью — современник с типажом Леши Карамазова, душой — странник, затерявшийся где-то в прошловековых 60-х на одном из концертов Боба Дилана. Таким портретом хотелось бы предварить это интервью.
— Говорят, что ди-джеем стать можно, но перестать им быть — невозможно. Кем вы были до того, как переступили порог эфирной студии?
— До того, как переступил порог, успел закончить иняз и получить профессию переводчика. Начал преподавать, но поэкспериментировать с будущей работой все-таки хотелось. Первым был эксперимент на телевидении, следующим — на радио, куда я пришел во время набора ди-джеев. Пока эксперименты закончились. В эфирной студии у микрофона я чувствую себя очень комфортно.
— Не секрет, что многие ваши коллеги берут себе псевдонимы и, “прячась” за микрофоны, дают волю своему Alter Ego. Это способ самовыражения?
— Мне кажется, что ди-джей берет себе эфирный псевдоним не для того, чтобы что-то скрыть, а для того, чтобы что-то открыть — в себе, для себя, для тех, кто его слушает. Одевая ежедневно отглаженный строгий костюм и галстук, нет-нет да и хочется когда-нибудь влезть в любимые потертые джинсы и свитер. Так и здесь — иногда хочется разрушить стереотип отношения к тебе: кто-то ищет экстрим, кто-то меняет имидж, кто-то выбирает творчество за микрофоном.
— Ваше Alter Ego тоже появляется только в прямом эфире?
— Надеюсь, что это Оно. Хотя, наверное, любой вам скажет, что со временем тот образ, который создан ди-джеем в эфире, и его реальный настолько близко начинают подходить друг к другу, что граница между ними стирается. Мне кажется, что сильный человек становится еще сильнее, а слабый — слабее.
— Людей вашей профессии часто приглашают для участия в рекламе. На какую рекламу вы согласились бы?
— Наверное, стильной одежды, хотя не представляю, как это выглядело бы со стороны. Красивая одежда — это настроение человека. Вот именно настроение и постарался бы передать.
— Вы — трудоголик?
— Чаще всего именно в творчестве встречаются люди, увлеченные своей работой. Порой я ловлю себя на мысли, что без эфира больше двух дней уже не могу — если можно так сказать, творческая энергия требует выхода. Был случай, когда в эфире я провел примерно 10 часов.
— Каким вы представляете себя лет так через 20?
— С длинными волосами, пробитыми серьгами ушами, с китайскими татуировками, довольно упитанным, отчего и неповоротливым. Возможно, все еще работающим на радио.
— Если мы не зададим этот вопрос, ваши поклонницы нам этого не простят: ваше сердце уже занято?
— Можно я отвечу без поправки на поддержание имиджа? Я не женат не потому, что боюсь потерять внимание к себе, а потому, что еще не встретил Единственную. Да и серьезно пока над этим не задумываюсь. Вот когда стану толстым...
— Не хочется тривиальности, но все-таки какой вопрос чаще всего задают журналисты знаменитостям, например ди-джеям?
— Ну это просто! (Произносит по слогам). “Ка-кие смеш-ные слу-чаи про-ис-хо-ди-ли с ва-ми на ра-дио?” Избавляя вас от этого вопроса, отвечу сам: таких было два. Во время моего первого прямого эфира, конечно же, страшно волнуясь, я очень долго готовился к тому, чтобы что-то сказать между песнями. Это было вечером. Собираюсь с духом, одеваю наушники, придвигаю к себе микрофон, который тогда для меня вообще был каким-то культом, тотемом и... говорю в эфир! Уже не помню что, но что-то такое умное, философское, как мне показалось, даже красивое. Потом еще раз. Потом еще. Через несколько минут в студию позвонил мой коллега и сказал: “Ты чего микрофон не включаешь, когда говоришь?” И тут я понял: я говорил что-то умное, философское, как мне показалось, даже красивое исключительно для себя, ибо микрофон забыл включить.
А еще пришлось выйти на работу, когда я сильно болел — высокая температура, простуда и прочее. Вести эфир было тяжело. Может, случайно, а может, и нет, но я выздоровел.
— Ну а теперь мы вам подыграем. Какой эфир можно назвать самым лучшим?
— Тот, перед которым все еще волнуешься.
Беседовал Юрий Святокум. Фото автора.
|
