Курить я начал в армии, пристрастился быстро. Сперва курил “Приму”, вскоре перешел на “Беломор”. Однако и пачки этих на день не стало хватать.
Ограничений в то время (50—60-е годы) для курильщиков практически не было, дымили везде, не стесняясь. Нормальным считалось курить за рабочим столом, хотя рядом находились некурящие. Я, конечно, верил, что курить вредно, однако какого-либо негативного воздействия не ощущал, по крайней мере, лет десять. Единственное — стал чаще простывать.
Но вот очередная простуда вылилась в воспаление легких.
— Изменения налицо, — сказал врач, бросив взгляд на рентгеновский снимок моих легких. И настойчиво рекомендовал бросить курить.
Совету врача я не внял — все пошло в привычном режиме. Вскоре медицинская книжка полнилась однотипными записями: “обострение хронического бронхита”. Стало трудно дышать; короткий спринт к троллейбусу уже давался с трудом. Как-то пришлось поучаствовать в соревнованиях по плаванию — на половине дистанции “сдох”, темпа не выдержал, а время на финише показалось мне, бывшему пловцу-разряднику, просто позорным. Вот и вызрело: пора!
Честно скажу, ох как непросто было в первые дни и недели. Постоянно ведь находился среди курильщиков на работе. Но прошел месяц, другой, и острота желания затянуться притупилась.
С полгода еще по утрам я откашливал черноту. Быстрая ходьба и короткие пробежки уже приносили удовольствие. В квартире, к общей радости домочадцев, исчез запах табака. Не менее приятно было сознавать, что мне это удалось. Тешила самолюбие мысль: “Не всякий смог, а ты бросил!”
Думалось — навсегда. Увы... В отпуске поехал к большому своему другу, бывшему товарищу по оружию, с которым прошагали по Беларуси в горячем июле сорок четвертого. За щедрым грузинским столом родственник хозяина положил передо мною пачку сигарет:
— Висшая экстра! Таких в Минске нэ увидыш...
Домой из гостей вернулся прежним курильщиком. Будто и не бросал. Почти год воздержания пошел коту под хвост. Силен все-таки никотиновый бес! Однако уже была уверенность: “Это ненадолго”.
Прошло уже почти сорок лет, как я обхожусь без сигареты. Обхожусь великолепно. Знаю по себе, как это приятно — снова дышать “на полный вдох”. Верхний показатель кровяного давления, который за период активного курения вырос до 145, приостановился в росте. Есть и другие, “косвенные” показатели.
Уже перешагнув полувековой рубеж, побывал на Памире и Тянь-Шане. Не в “поднебесье”, конечно, но высоту 4—5 тысяч метров испытал в достаточной мере. Переносил их сравнительно легко, хотя “горная болезнь” (реакция организма на недостаток кислорода) выбивала из колеи куда более молодых. В жизни не раз убеждался: в обстановке, где требовались длительное физическое усилие, выносливость, стойкость, я тянул на равных с более молодыми мужиками. Однажды и вовсе оказался в экстремальной ситуации.
Произошло это на берегу Японского моря, в дикой бухточке. Обнаружили мы на глубине 4—5 метров небольшую колонию морского гребешка-”пятипальчика”. Деликатес!
Нырнув, захватил я пару раковин, пошел на поверхность. Вдруг чувствую, что-то за ногу тянет. Кусок тонкой рыболовной сети захлестнулся... Пытаюсь оторвать его от валуна — не получается, размотать захлест — безуспешно. А кислорода в легких уже почти нет. Неужели конец?!
Как сумел скинуть с ноги ту петлю, память не зафиксировала. На пределе находился. Знаю точно: спасительные те секунды были мне наградой за отказ от курения.
Леонид Булат, бывший военный, ныне пенсионер.
| 
