Легендарному советскому фильму “Д’Артаньян и три мушкетера” исполнилось 25 лет. И это хороший повод с грустью вздохнуть по поводу того, что старые ленты смотреть намного приятнее, чем картины последних лет. Михаил Боярский не снимался во второсортных лентах, поэтому до сих пор зрителей не оттащить за уши от телевизора, когда очередной раз показывают “Собаку на сене”, “Старшего сына”, фильм “Гардемарины, вперед!”...
29 апреля артист выступил на сцене концертного зала “Минск” с программой “Зеленоглазое такси”. Автору этих строк доводилось встречаться с ним и на “Славянском базаре” в Витебске, и на различных кинофорумах в Москве. Вот ответы Боярского на некоторые вопросы журналистов.
— Михаил Сергеевич, в сознании зрителей вы — герой да еще какой — Д’Артаньян! А что вы думаете о героике в искусстве и в жизни?
— Многие хотят быть похожими на героев, потому что не могут расстаться со сказкой. Взрослеют и не могут. Но стать героем по желанию практически невозможно, на это место человека выдвигает судьба. Чтобы совершить что-то героическое, нужно оказаться в ситуации, когда наступает выбор между жизнью и смертью. В момент покорения какой-нибудь заоблачной вершины или при выходе в космос. Я не очень верю, что человеку важен пример мушкетера, которого я сыграл в кино. Одно время у всех на стене висел портрет Хемингуэя, потом Высоцкого, потом Цоя. Но ведь они не совершали никаких героических поступков. Просто душа у них была свободной и дерзкой...
— В наше время героями стали Терминатор, Рембо, робокопы. Чем интересны людям подобные примеры для подражания?
— Силой, мощью. На сцене не сыграешь такого человека, который рукой пробивает стены или один убивает сотни человек. В кино это возможно благодаря современным технологиям. Любопытство двигало интересом людей во все времена.
Все современные герои — порождение бизнеса. Сегодня “фабрика грез” выпускает то, что требуется обществу. Если существует предложение, то существует и спрос, и наоборот. Это ведь рынок. И он диктует, каким быть герою. Любой продюсер сначала думает, что сегодня выгодно, сколько можно на том или ином проекте заработать.
На сексе в начале перестройки зарабатывали миллионы, особенно подпольные студии. А сейчас в секс-шопах стеллажи забиты порнухой, но это уже мало кому нужно. Пока ее не было, все к ней стремились, потому что любопытно. И вот получили, насмотрелись, надоело...
— За последние годы герои превратились в антигероев. Например, у Пелевина — “Чапаев и пустота”, у Сорокина — “Голубое сало”. Герои этих книг — кто они, по-вашему?
— Понятия не имею. Меня это не интересует. Я читаю Гоголя, Чехова, Толстого, Пушкина... Из современников читаю Александра Вампилова, Леонида Филатова... Лев Толстой сказал: “Писать надо тогда, когда не можешь не писать”. Я для себя вывел другую сентенцию: “Если можешь не читать — не читай”. Я не читаю ту макулатуру, которая лежит на прилавках в аэропортах и на вокзалах.
Полагаю, что герой нашего времени еще не найден. Поскольку герои ищутся в основном среди бандитов и ментов. Вероятно, от желания походить на западный кинематограф. У них герой — это ковбой, который ни разу в жизни не был в библиотеке. А должен быть героем человек, который как бы отошел в сторону, который не хочет менять сердце на деньги. Мы получили сумасшедшую свободу, она нас и погубила. Потому что человек создан лишь “по образу и подобию” и не может претендовать на свободу абсолютную. Идеальный герой — это тот, кто живет по заветам Иисуса Христа. Но ни вы, ни я не исполняем заветов Христа в должной мере. Мы курим, выпиваем, гордимся собой. Мы знаем, каким он должен быть — человек, живущий по заветам, и в результате таким удается стать лишь единицам. Я не таков, я являюсь разве что романтическим киногероем.
— Когда снова ждать Боярского на киноэкране?
— У меня насыщенная творческая жизнь в театре. А в кино жду момента, когда будет востребовано то, что я умею. Снимаюсь немного, но там, где хочу. Сегодня символ успеха актера — его изображения на троллейбусе, на фонаре... Я к подобным достижениям не стремлюсь. Чем меньше тебя, тем лучше. А то можно закормить собой зрителя...
Записал Артур Мехтиев. Фото Виктора Зайковского.
|
