Не многие наши современники могут похвалиться тем, что их фамилии присвоены безымянным планетам, а для постоянной демонстрации собственных творений им предоставлены огромные галереи их имени. У Александра Шилова такое право есть, так как и его планета во Вселенной, и галерея в Москве действительно уже давно существуют. Известный российский художник на прошлой неделе приезжал в Минск на открытие своей выставки в Национальном художественном музее, беседовал с журналистами.
-- Александр Максович, по какому принципу вы отбирали произведения в своей галерее для показа их в Минске?
-- Постарался взять самые разные работы: натюрморты, пейзажи, портреты -- как артистов, роскошных дам, так и людей нищих. В общем, сделал небольшой срез собственного творчества.
-- Когда вашу галерею посещал белорусский Президент, какие картины ему понравились больше всего?
-- Я об этом не спрашивал. Но понял, что Александру Григорьевичу очень близка тема военная. Считаю, это правильно: подрастающее поколение надо воспитывать на героях нации -- так было с древних времен. Иначе некому будет защищать Отечество.
-- Вы часто признаетесь в своей стеснительности, считаете неловким стоять у всех на виду с мольбертом, носить на груди государственные награды. И при этом смогли добиться предоставления огромной галереи для постоянного показа ваших картин...
-- Это не моя личная галерея. Каждый понимает, что жизнь не бесконечна. Вот и я задумался, что будет с картинами после моей смерти. Государственная Дума постановила взять от меня в дар 740 произведений. Я подарил свои картины людям, а правительство в знак благодарности открыло галерею моего имени.
-- Трогательны портреты бывших защитников Родины. Вы писали их к юбилейным датам?
-- Нет. К датам я никогда ничего не пишу. Просто встретил таких людей. Один из них всю жизнь проработал на "Москабеле". При обороне Сталинграда потерял обе ноги. Он жил в доме без лифта и поднимался на свой 5-й этаж на руках.
А герой моей картины "Брошенный" -- в прошлом военный летчик и тоже герой войны. Так сложилась жизнь, что у него больные жена и сын. Военной пенсии не хватало, и он, стесняясь сам себя, просит милостыню. Впервые увидев этого человека, я попросил разрешения сделать его портрет. Он отказался. Через полгода я опять подошел с той же просьбой. Наконец он согласился, мы подружились.
-- Как известно, по вашей просьбе стены галереи, белорусского музея, где разместилась выставка, специально окрасили в более темный тон...
-- Я предлагал другой, в два раза темнее. В любом выдающемся музее мира цвет стен темный и спокойный -- картина не должна смотреться заплаткой. Белые стены больше подходят для модерна. А для моей живописи нужны совсем другие тона.
-- Когда-то все мастера кисти стремились изобразить прекрасное и возвышенное. Сейчас искусство захлестывает волна безобразного. Кто победит в этой схватке?
-- Никакой схватки нет. Просто все, кто ни на что не способен, свое неумение пытаются назвать новым движением в искусстве.
-- Знаком ли вам творческий кризис, когда работать не хочется?
-- У меня такого не было. Не хочется работать -- значит, погас огонь в сердце. А в этом случае творить бессмысленно.
-- Вы каждый день пишете?
-- Да.
-- И как долго?
-- Три часа -- и я как выжатый лимон. Устает не рука, а сердце и голова. Когда Брюллов создавал свою самую знаменитую картину "Последний день Помпеи", он, проработав полтора часа, часто падал в обморок. А сейчас некоторые как пишут? В одной руке -- кружка пива, в другой -- кисть. И так с утра до ночи, а толку? Я пишу, пока не устану окончательно. Превратить краску во все живое, заставить говорить глаза -- это все очень тяжело. Следую принципам великих мастеров: кухни художника не может быть видно. А должна быть жизнь, заключенная в раму. Искусство призвано искушать зрителей не только мыслью и содержанием, но и исполнением. Поэтому многие великие мастера всю жизнь чувствовали себя маленькими мальчиками. И будучи уже мэтрами, постоянно стремились к совершенству...
Нина Марадудина. Фото автора.
| 
