Сегодня речь пойдет об одном из самых редких, а потому интересном представителе пернатого мира, встречающемся на территории, ограниченной Минской кольцевой автодорогой, — о сером сорокопуте. Этого “краснокнижника” знают лишь специалисты-орнитологи.
Многие годы наблюдаю за птицами, изучаю их образ жизни, повадки, и лучше всего это делать возле гнезд. Под охраной егерской службы Минского леспаркхоза, которую я возглавляю, находятся огромные территории Минска и Минского района, в том числе и заказники. И на территории заказника республиканского значения — “Лебяжьего”, расположенного в черте столицы, четыре года подряд гнездилась пара серых сорокопутов. (Кстати, на заказнике регулярно гнездится и еще один представитель семейства сорокопутовых — обыкновенный жулан). Место гнездования серого сорокопута я определял еще в стадии постройки. Это всегда были ели из тех, что окаймляли границы заказника.
Первым на гнездовом участке появлялся самец, обычно в середине апреля, как только сходил снег с южной стороны полосы лесопосадок. Это довольно крупная птица размером с дрозда-рябинника, только постройнее и хвост поуже и подлиннее. Окрас — серый, черные крылья и “уздечка” возле глаз. Характерное отличие от всех других видов птиц — строение клюва. У всех, кроме крупных хищников, он прямой. Все семейство сорокопутовых — мелкие хищники, и клюквы у них крепкие, крючковатые, с зубцом на верхней половинке клюва.
Основной пищей самца поначалу были ящерицы — ведь они просыпаются и вылезают погреться на солнышке первыми. Но они — существа полезные. И чтобы отвлечь от них сорокопута, в нескольких местах, на расстоянии шагов пятидесяти друг от друга, на расчищенных площадках я высыпал зерновые отходы. Это привлекало куропаток и, самое главное, мышей. Сорокопут располагался на верхушке сухой ели, откуда одновременно просматривались обе “столовые”. И как только здесь или там появлялась мышь, следовал стремительный бросок, не уступающий по скорости атаке мелкого ястреба-перепелятника и не оставляющий ни малейших шансов на спасение.
Примерно через неделю появлялась самка, и в конце апреля — начале мая птицы приступали к постройке гнезда. Основой для него были мелкие веточки различных деревьев. На этой стадии строительства самке пытался помогать самец, но, по-моему, он ей больше мешал.
В завершение строительства гнезда самец никогда не вмешивался. Самка сама выстилала его перьями чаек и уток, собирала шерсть овец, пасущихся неподалеку от заказника. Затем вдруг строительная суета вокруг гнезда прекращалась, самка начинала пропадать из виду — она приступила к кладке яиц. Судя по количеству вылетевших птенцов, в кладке всегда их было по пять.
Во время постройки гнезда, кладки яиц я никогда не подходил близко, за жизнью птиц всегда наблюдал на расстоянии, не вызывающем у них тревоги, так как самый сильный фактор у многих видов, заставляющий их покинуть гнездо, даже если там уже есть яйца, — это фактор беспокойства.
Все время самец очень жестко охранял свои владения. Почти у всех видов птиц самцы изгоняют с гнездовой территории представителей только своего вида: зяблики — зябликов, щеглы — щеглов и т.д. Сорокопут же выдворял всех подряд! Даже такие наглые разбойники, как вороны и сороки, не осмеливались появиться на его гнездовой территории. Я всегда с удовлетворением наблюдал, как они на максимальной скорости удирали от этой смелой птицы. При такой охране у сорокопутов выживали все птенцы!
Кстати, первое время они кормят птенцов различными гусеницами, насекомыми. У пойманных жуков обязательно отрывают жесткие хитиновые надкрылья, разрывают их на части. По мере взросления птенцов в пищу идет более обычная добыча — ящерицы, мыши, небольшие лягушки, слетки (птенцы мелких птиц). Все это также разрывается на мелкие части при помощи резца верхней половины клюва.
Через три недели птенцы уже могут летать, но семья еще долго держится своего гнездового участка. Затем начинают все вместе кочевать. Сорокопуты — все виды, кстати, — предпочитают открытые пространства: опушки леса, обширные вырубки, но самые излюбленные места — защитные лесополосы вдоль железных дорог. Молодые птицы и самки на зиму от нас улетают, самцы остаются зимовать. В стужу они кормятся на полях, где сельские жители скирдуют солому пшеницы, ржи, ячменя. В этих скирдах скапливается огромное количество мышей, там много зерна. Когда скирду свезут на ферму, вся армия грызунов копошится в остатках соломы, вот тут-то их сорокупуты и “прищучивают”.
Там же кормятся и обыкновенные овсянки, на которых серый сорокопут охотится. Я частенько наблюдал за этим процессом. Сорокопут всегда выбирает остатки скирд, расположенных поблизости к краю поля, где есть деревья. Заметив со своего наблюдательного пункта слетающихся на площадку овсянок, срывается с ветки и низко, над самой землей, стремительно мчится туда. Его цель — застать врасплох птиц и успеть схватить какую-нибудь в момент взлета с земли. Удается это не каждый раз, успевших вспорхнуть овсянок он уже не пытается догнать, прекрасно понимая, что они проворнее его в воздухе. При неудаче сорокопут усаживается на кучу снега повыше, оставшуюся после разворота трактора, и терпеливо ждет неосторожно появившуюся из остатков соломы мышку. Без обеда не останется...
В следующий раз расскажу о другой редкой нашей птице — зимородке.
Николай Жуков, старший егерь Минского леспаркхоза.
|
