Спиной к Фемиде

В один из январских дней 2001 года к машинисту электропоезда Минского метрополитена Олегу Багрецову прямо на работу прибыли люди в милицейской форме. Они предложили парню проехать в участок. Олегу вначале показалось каким-то досадным недоразумением обвинение в том, что он якобы проходит по уголовному делу, связанному с ограблением некой Ларисы Минусенко. Но не дав даже прийти в себя, его тут же повезли на опознание. Еще больше поразило Олега, когда пострадавшая особа, не моргнув глазом, указала на него как на "того самого преступника". "Здесь явно какая-то ошибка", -- недоумевал парень, рассматривая заготовленные для подписания протоколы чистосердечного признания. Не осознавая за собой никакой вины, он, естественно, их подписывать не стал. Но следственный маховик, вопреки всему, уже сделал, пусть и со скрежетом, свой первый оборот. А дальше все пошло как по маслу.

После трех дней несвободы Олег домой не вернулся: следователь вынесла постановление о заключении под стражу, так как он якобы похитил чужое имущество. Срок следствия по делу истекал 28 февраля, но за неделю до этого появилось новое постановление: отодвинуть дату еще на месяц. Мол, закончить расследование в установленный законом срок не представляется возможным. Задержанный, соответственно, остается под стражей.

Так что это за суперсложное дело, которое столько сил и внимания отняло у правоохранительных органов? Чтобы разобраться в подоплеке произошедшего, обратимся к событиям 25—26 декабря 2000 года, которые так дорого стоили Олегу Багрецову... Действующие лица: Лариса Минусенко, проживающая в общежитии по улице Асаналиева, и ее подруга Носырева, чей адрес — улица Пуховичская (к сведению, расстояние между их домами примерно 350 шагов). Вечером 25 декабря Минусенко заглянула к подруге, чтобы отметить Рождество. Около полуночи, как впоследствии рассказывала Носырева, Лариса ушла домой. А где-то в час десять минут на неосвещаемом пустыре на нее совершили нападение: грабитель, применив насилие, забрал золотые украшения и небольшую сумму денег (они находились в сумочке, которую преступник держал в руках и с которой можно было снять отпечатки пальцев. Впрочем, как и с пропуска, рассматриваемого неизвестным...). Итак, расстроенная девушка вернулась к подруге и рассказала ей о случившемся. Но в милицию обратилась только вечером 26 декабря, то есть почти через сутки.

Со слов Ларисы составляют приблизительный фоторобот, а девушку направляют на судмедэкспертизу. Ее заключение: полученные травмы относятся к категории легких, не повлекших даже кратковременного расстройства здоровья. Принявший заявление оперативник протокол осмотра места происшествия не составлял, поскольку там было “натоптано и темно”. Почти два месяца после этого не допрашивают и подругу Ларисы Носыреву. Казалось, дело так и перейдет в разряд “вялотекущих”.

А спустя две недели, 11 января, сюжет получает неожиданное развитие. В этот день Минусенко была в поликлинике. Там она обращает внимание на парня, вызвавшего у нее смутные подозрения... Подождав, когда он выйдет из кабинета врача, Лариса просит доктора назвать его фамилию. Мол, кажется, похож на грабителя. Ну как тут несчастной не помочь?

Раздобыв “ценную” информацию, жертва нападения молчит почему-то еще пять дней. Но затем приходит в милицию, чтобы назвать фамилию парня, похожего, по ее утверждению, на нападавшего. А там словно этого и ждали — вот оно, главное недостающее звено! Далее, как мы уже знаем, последовал визит сотрудников милиции в метрополитен.

Конечно, трудно сразу вспомнить, чем ты занимался почти месяц назад в двенадцать ночи. И все же, взяв себя в руки, Олег постепенно восстановил хронологию событий. Вспомнил, что днем возил тетю и брата в магазин, затем поехал в спортзал, откуда вернулся домой, на улицу Левкова, примерно в десять вечера и потом никуда уже не выходил. Тем более рано утром нужно было идти на работу. Об этом же следователю рассказали и родственники Олега. Но записывать показания, подтверждающие непричастность парня к преступлению, служитель закона не стал. Ведь все так хорошо складывалось: преступник найден, опознание без труда прошел...

Адвокат Олега, познакомившись с материалами, заверил родных, что в деле ничего нет. Но до суда его порекомендовал не доводить, а загодя подсобирать “зелень”: тогда, мол, все вопросы снимутся. Для родственников это был шок: чтобы невиновный да откупался? Тут же следует жалоба в городскую прокуратуру, откуда ее направляют в район. А там, услышав о “челобитной”, пригрозили повесить на Олега еще один грех — изнасилование.

И через пару дней Минусенко ничтоже сумняшеся действительно строчит новое заявление: не только ограбил, но и покушался на мою честь. А молчала потому, что боялась огласки. Только теперь, в марте, впервые допрашивают подругу пострадавшей. Она утверждает, что Минусенко ушла от нее около полуночи, но минут через 30—40 вернулась и рассказала об ограблении и изнасиловании. Тут тоже, заметим, прослеживается нестыковка: сама потерпевшая ранее заявила о другом времени происшествия — час десять минут ночи. Получается, три сотни метров до места жительства она преодолевала полчаса? Или, может, просто потеряла ориентацию в пространстве — ведь пустырь находится на противоположной стороне от общежития — совсем не по дороге домой? Добавим, что никакие экспертизы, подтверждающие факт изнасилования, не проводились — на удивление, слова Минусенко принимаются исключительно на веру.

В мае 2001 года состоялся первый районный суд. Показания потерпевшей там признаются “последовательными и правдивыми”. К тому, о чем рассказали тетя и брат Багрецова, суд отнесся критически, поскольку “не доверять потерпевшей оснований не имеется”. И вот приговор: пять лет в колонии усиленного режима с конфискацией имущества. Плюс возмещение материального ущерба и морального вреда потерпевшей. В поисках справедливости родные Олега куда только ни обращались — и в городской суд, и в администрацию Президента, и в Палату представителей. И вот, кажется, появился проблеск. На заседании Мингорсуда в июне прокурор указывает на изъяны в материалах следствия и суда первой инстанции. Вынося свой вердикт, городские служители Фемиды посчитали, что их коллеги “не дали оценки противоречивым показаниям потерпевшей, ответчика и свидетелей”, посему “необходимо тщательно допросить обвиняемого, потерпевшую, свидетелей, принять все предусмотренные законом меры по... исследованию доказательств как уличающих, так и оправдывающих обвиняемого и вынесении решения о его виновности или невиновности”.

У родственников и самого Олега от сердца отлегло. Но ненадолго. Дело вернули на повторное рассмотрение... в тот самый районный суд. Через три месяца — новое судебное заседание. Чувствуется, что фигуранты устали. Чтобы “усилить” доказательную базу (ведь ни одной конкретной улики против обвиняемого нет!), расширяется состав “свидетелей”, в том числе работников милиции. По их словам, потерпевшая заявляла об изнасиловании, но это они нигде не записывали. Непонятно откуда возникает еще одна подруга потерпевшей и ее друг. “Показания” они дают сбивчиво, то и дело заглядывая в кем-то заготовленные шпаргалки. Любопытный момент: пострадавшая открывает вдруг новые детали той ночи, убеждая, будто нападение произошло у противоположной стороны дома, а затем грабитель тащил ее вдоль 12(!) подъездов. И еще, оказывается, она узнала нападавшего по щели между зубами. Тем не менее родинку на щеке, которая есть у Олега, почему-то не заметила... Ходатайства адвоката (выехать на место происшествия, приобщить к делу показания жильцов подъезда, у которого произошло ограбление и так далее) судья отклоняет. И, как можно догадаться, выносит вновь обвинительный приговор, аналогичный предыдущему. Не принесла успеха и очередная апелляция в городской суд...

Больше двух лет Олег Багрецов хлебал тюремную баланду. На свободу вышел в марте сего года по амнистии. Настоящая ли это свобода? Еще год и десять месяцев он должен трудиться на исправительных работах, с ежемесячным удержанием 20 процентов заработка. Хорошо еще, что в метрополитене парня не забыли и при содействии депутата парламента предоставили работу, хоть и не по специальности.

Перед глазами собранные по крупицам фрагменты этого дела. Обращения в госорганы, копии приговоров, представление депутата Палаты представителей Национального собрания Надежды Цыркун к руководству Верховного Суда, Генеральному прокурору и так далее. Она беседовала с родственниками Олега, знакомилась с копиями документов по делу и даже выезжала ночью на место преступления. “Как опытный психолог, работающий в консультативных центрах с женщинами — жертвами насилия, считаю, что своими действиями Минусенко ввела следственные органы и суды в заблуждение”, — полагает Надежда Александровна.

Мы не называем настоящих имен персонажей этой истории, равно как и района, где вели дело, — дамоклов меч по-прежнему висит над парнем. Но возникает один простой вопрос: так где же все-таки настоящий преступник?..

Комментарий юриста, помощника депутата Палаты представителей Александра Гречушкина: