Старший прапорщик войсковой части 5448 Внутренних войск МВД Петр Ситкевич детективов не читает. Для него, в общем-то, вся служба — “криминальное чтиво”...
В свое время в каждом призыве столичные военкоматы отбирали сотню парней для службы в конвойном полку, расположенном в Вильнюсе и называвшемся Минский. Кандидаты обязаны были иметь безупречное прошлое, рост не ниже 180 сантиметров, славянский тип лица. Словом, парни из спецпризыва походили друг на друга, как братья. В мае 78-го отправился в литовскую столицу и Петр Ситкевич.
— В электротехнике я разбирался здорово, — вспоминает Петр Иосифович, — и, считай, прямо с перрона уехал в “учебку” изучать инженерно-технические средства охраны. Потом обслуживал и ремонтировал сигнализацию в одной из литовских зон.
“Диверсии” на линии заключенные устраивали регулярно. Чем сложнее была поломка, тем больше они имели шансов пересечь заветную запретную полосу. Часовые на вышках, конечно, не дремали. Но когда сирена молчит, солдат, что называется, смотрит поверх “колючки”.
...В тот день произошло “случайное” замыкание. Петр открыл дымящийся короб, осмотрел проводку. Прикинул: чтобы оживить участок, понадобится минут десять—пятнадцать. Долго. Решил соединить напрямую. Мало ли что... Клемма “огрызнулась” искрой и влипла в паз. В это мгновение вой сирены взорвал тишину. С периметра послышались автоматные очереди. Как выяснилось, действительно в тот день был спланирован побег, но Ситкевич вовремя оказался на месте.
Накануне увольнения в запас из Минска приехали “купцы”. Искали добровольцев на сверхсрочную. Петр согласился.
Служба новоиспеченного прапорщика в столичной ИК-1 началась с инцидента. Во время осмотра на его сослуживца напал заключенный, вооруженный острым металлическим штырем. Того спас служебный блокнот, чудом оказавшийся в нужный момент в нагрудном кармане.
Хлеб контролера трудный. Часовые там — на вышках. Контролер рядом с заключенными. Выудил из веника уборщика заточку — нажил врага, вытащил из тайника в телогрейке деньги или наркотики — обрел кровника, посадил нарушителя в штрафной изолятор — жди поклепа.
— Бывало, прибегает заключенный, падает на колени, мол, жизнь в карты проиграл, — говорит Ситкевич. — Выручай, гражданин начальник, всего десять рублей нужно, чтобы откупиться. Знакомая принесет, передай. За такое из органов вышибали с треском. Но, случалось, молодые попадались. Меж двух огней оказывались добродушные: с одной стороны блатные шантажировали, требуя новых передач, с другой начальство — если узнают, можно и срок получить.
Угрозы типа “Встречу на воле — убью” контролеры слышали постоянно. Да, бывало, встречал старший прапорщик своих подопечных и по эту сторону колючей проволоки. Ничего, обходилось.
— Чем снимали напряжение? — Петр Иосифович рассмеялся.
— Очень крепким чаем, чем же еще? Ничего особенного, тебе скажу, в чифире нет. На вкус гадость. Зато сон как рукой снимает. Не верь фильмам, нет в нем никакого кайфа. Бодрит немного, и не более.
Конвоированием заключенных старший прапорщик занимается уже двадцать лет. В это специфическое подразделение его перевели не случайно. Выполнение поставленной задачи во многом зависит от личных качеств начальника караула.
Во времена СССР он возил заключенных по всей стране: на Урал, Дальний Восток. Перегоны там длинные, от станции до станции — несколько часов. Помнит до сих пор, как, улучив момент, контингент стал раскачивать спецвагон. Применить оружие означало расписаться в профессиональном бессилии.
— Караулу сосредоточиться у выхода, — пошел он на хитрость. И добавил, обратившись к заключенным: — Мы-то выпрыгнуть успеем. А вы — нет. Если не погибнете при крушении, то к утру замерзнете. Ключи от камер наверняка затеряются в глубоком снегу.
Такого поворота событий те не ожидали и быстро утихомирились.
Как ни парадоксально, но иногда людям этой профессии приходится защищать жизнь преступника, рискуя собственной. Убитые горем родственники потерпевших жаждут мести. Однажды только благодаря отменной реакции конвойного удалось выхватить из рук одного такого мстителя сосуд с серной кислотой.
Через год старший прапорщик Петр Ситкевич со спокойной душой может уйти на заслуженный отдых. Пока он не хочет загадывать, оставит или нет свою неспокойную службу.
Но в конце нашей беседы заметил:
— Я конвоировал начальника штаба батальона, который сжег Хатынь, урода, кормившего собаку маленькими детьми, насильников пятилетних девочек... Потому отсиживаться дома, когда по земле ходит такая мразь, не смогу. Пока хватит сил, буду служить.
Андрей Соболевский.
| 
