Какой жизненно важный вопрос мы бы ни решали: где купить квартиру, в какой садик или школу отдать ребенка, -- обязательно учитываем, насколько "грязный" в экологическом плане тот или иной район Минска. И часто именно соображения экологической безопасности становятся самым веским аргументом в пользу того или иного решения.
Но всегда ли мы правы, навешивая "ярлык" на тот или иной район, улицу, предприятие? И вообще, так ли уж угрожающа ситуация с загрязнением воздуха в белорусской столице? Об этом -- и не только -- в интервью с начальником сектора информации и прогнозирования уровней загрязнения воздуха Республиканского центра радиационного контроля и мониторинга окружающей среды Богданой КОЗЕРУК.
— Регулярные наблюдения за состоянием загрязнения атмосферного воздуха в Минске были начаты в 1965 году,— рассказывает Богдана Богдановна.— Сегодня они проводятся в десяти районах Минска, где установлены наши стационарные станции. Они расположены возле обсерватории, на улице Судмалиса, у вокзала на улице Бобруйской, недалеко от завода отопительного оборудования на улице Тимирязева, в Заводском районе на улице Челюскинцев, на улице Максима Богдановича ближе к улице Кольцова, на площади Свободы, в Курасовщине на улице Казинца, на улице Щорса в Московском районе и в Дражне на улице Радиальной.
Как и в любом другом городе, где контролируют загрязнение воздуха, в Минске в обязательном порядке измеряют концентрацию взвешенных веществ (пыли), диоксида серы, оксида углерода и оксидов азота — эти вещества называются основными, потому что имеют повсеместное распространение. Они присутствуют даже в воздухе Березинского заповедника. Но в каждом городе есть своя промышленность и свои специфичные для каждого типа промышленности выбросы. Для Минска актуальны аммиак, формальдегид, в других городах, к примеру в Могилеве, сероводород, сероуглерод, метиловый спирт. Самый большой букет специфических загрязняющих веществ наблюдается в городах с нефтехимической отраслью промышленности.
По степени опасности вещества подразделяются на четыре класса. Самый грозный — первый класс — это канцерогены. Например, бензопирен, ртуть. Бензопирен присутствует в воздухе всех городов, он содержится в выбросах предприятий теплоэнергетики, транспорта. Оксид азота имеет второй класс опасности, диоксид серы — третий. Аммиак, оксид углерода, метиловый спирт относятся к четвертому классу.
— Десять постов наблюдения на всю столицу — это достаточное количество?
— Для такого города, как Минск, имеющего сложный рельеф, этого мало. У нас ведь огромные территории еще не охвачены стационарными наблюдениями. Надо довести количество постов хотя бы до 15. В этом году еще один пост откроется в Сухарево, в следующем году — в Шабанах. И это только благодаря финансовой поддержке городского комитета природных ресурсов и охраны окружающей среды. Очень нужны наблюдения в Серебрянке, в Малиновке, а поскольку принято считать, что наш самый чистый спальный район — это крайний северо-запад, хотелось бы и там. Есть опасения, что на окраинах ситуация может быть не самой благополучной, хоть традиционно считается, что самые грязные территории — в центре.
— Какая же ситуация в Минске, судя по вашим данным?
— В столице нет хронически грязных районов, как, например, в том же Могилеве. И вообще, на фоне крупных городов европейской части бывшего СССР наш Минск — довольно благополучное место. Конечно, и у нас есть традиционно загрязненные районы и есть более чистые. Но когда данные усредняются, получается неплохой показатель.
В Минске всегда были более загрязненными центральная часть города, Партизанский район, северная часть Заводского района и — отдельными пятнами — Октябрьский. Так было испокон веку, но в последние годы пятно загрязнения имеет тенденцию смещения в западном направлении. Иногда обстановка теряет стабильность во Фрунзенском районе: сказывается влияние выбросов завода отопительного оборудования, сюда иногда дотягивается “факел” ТЭЦ, свою лепту вносит транспорт. Не всегда хорошо и в Московском районе.
Но, конечно, под самым большим антропогенным прессом находятся восточная и юго-восточная части столицы, которые чувствуют на себе постоянное дыхание всего города — у нас ведь повторяемость ветров западной четверти составляет 46%. К тому же Минск расположен на возвышенности (220 метров над уровнем моря). Может показаться, что это очень хорошие условия для проветривания. Но возвышенность — не стол, поднятый на 220 метров. Это стол, наклоненный с северо-запада на юго-восток. В районе Раковского шоссе местность на 100 метров выше, чем в пойме Свислочи в Чижовке. И загрязненные воздушные массы “стекают” по этому столу, накапливаясь в “тени” ветров. Плюс в этой части города находятся свои крупнейшие источники загрязнения атмосферы — МТЗ, МАЗ, ТЭЦ-2, ТЭЦ-3. А если хорошо развита промышленность, значит, интенсивнее движение транспорта. Узел проблем затягивается.
По данным за 2002 год, в центральной части увеличения уровня загрязнения воздуха не наблюдалось. Отличилась Дражня. Если средний по городу индекс загрязнения атмосферы был 3,3, то в Дражне он равнялся 5,1. На втором месте оказалась северная часть Ленинского района — здесь наблюдения проводятся на посту по улице Судмалиса возле метро “Пролетарская”. Все остальные районы более благополучны.
— Индекс 3,3 — это много или мало?
— Индекс — это комплексная характеристика, которая учитывает степень загрязнения воздуха сразу пятью веществами. Согласно нормативным документам, если индекс ниже пяти, это низкий уровень загрязнения; с пяти до семи — повышенный; свыше семи — высокий; выше четырнадцати — очень высокий. К счастью, на территории Беларуси очень высокий уровень в городах отмечался в далеком прошлом. Когда-то этим отличался Могилев, но очень недолго.
В нынешнем году индекс 7,2 был характерен только для Мозыря — за счет высокого содержания в воздухе формальдегида. Его выбросы в количественном выражении невелики, но очень жесткие ПДК. Кстати, концентрации формальдегида резко возрастают в солнечную и жаркую погоду. И вообще его уровень выше в городах, где есть мебельное производство, деревообработка, целлюлозно-бумажная промышленность. И самые его высокие концентрации — на юге республики, в Гомельской области.
— А где в Минске в прошлом году были самые лучшие показатели?
— В районе обсерватории, пост на Тимирязева тоже дает вполне благополучную картину. Улучшилась ситуация в районе площади Свободы.
Вообще, у нас в городе две беды — формальдегид и аммиак. Аммиак присутствует в небольших количествах в выбросах многих предприятий, но в основном — пищевой промышленности, имеющих холодильно-компрессорные установки. Опасения вызывает и рост концентрации диоксида азота (примерно по 2% в год в целом по республике). По мнению ВОЗ, это индикатор загрязнения воздушного бассейна. Мы можем другие вещества не определять, но, находя диоксид азота, можем сказать: раз его много, значит много формальдегида и азота. Кроме этого, диоксид азота имеет второй класс опасности.
В остальном ситуация, как я уже говорила, в Минске нормальная.
— Содержание каких загрязняющих веществ уменьшилось?
— В воздухе почти не стало диоксида серы. Это очень агрессивный газ. Из-за того, что энергетика использует преимущественно газ, а не твердое топливо, наша страна лучше всех выглядит в Европе. Нигде нет таких низких концентраций диоксида серы, как в Беларуси.
В Минске почти исчез фенол. Мы отказались и от определения в воздухе хлористого водорода, или соляной кислоты — ее просто не стало.
— Зимой воздух чище?
— Да, а в нынешнем феврале состояние воздуха заметно улучшилось, хотя и в январе тревоги оно не вызывало. В феврале уменьшилась концентрация пыли, диоксида серы, оксида углерода, а оксидов азота, фенола было намного меньше ПДК. Уменьшилось содержание формальдегида. Средняя за месяц концентрация три микрограмма — это сказка. Дай Бог, чтобы всегда так было.
— Когда была самая серьезная ситуация по загрязнению воздуха в Минске?
— Давно — летом 1992 года. Погода была такая же, как в августе и начале сентября 2002 года. Но смоговая ситуация по уровням загрязнения была более грозной. Например, на стационарной станции в районе улицы Судмалиса в 9 случаях концентрации формальдегида достигали 5—12 ПДК. В районе улицы Богдановича средняя за август 1992 года концентрация бензопирена превышала санитарно-гигиеническую норму в 17 раз. Даже Березинский заповедник отреагировал — в воздухе над его территорией был зафиксирован существенный рост концентрации сульфатов, диоксида азота и бензопирена.
Но с тех пор минуло 11 лет...
Елена Корниенко.
|
