Шок

"А зато у нас нет шоковой терапии". Уже лет десять, а, пожалуй, и больше -- со времен перестройки, мы слышим эту фразу от видных экономистов-управленцев, объясняющих населению, что с ним, населением, происходит. Мол, реформы в Беларуси движутся в щадящем, социально-ориентированном режиме. Похоже, таким заявлениям мы верим. Резкого перехода от одного общественно-экономического уклада к другому и впрямь не наблюдается. А вот что касается шока... Извините, но какой еще шок нам нужен? Думаю, все то, что мы с вами, сограждане, пережили и переживаем на стыке двух веков, и не снилось нашим соседям -- например, полякам и чехам, которые уже подвергли себя упомянутой выше терапии. Если бы они, соседи, пережили такое, то не знаю, где были бы сейчас их Валенса и их Гавел.

Наверное, мы слишком закаленный и стойкий народ. Болевой порог занижен. Мы терпеливы и, несмотря ни на что, вежливы с врачевателями. Лечить нас — одно удовольствие. Лечи себе и лечи... “Пережили голод — переживем и изобилие”, — шутили люди, прошедшие ленинградскую блокаду, по поводу обещаний Никиты Сергеевича. Вот и мы такие же.

А вообще-то не до шуток. Оглянемся только на последние два месяца нашей жизни. Ясно ведь, что людей, которые осознали себя бедными, в нынешнем году прибавилось. Значительный рост коммунальных платежей, сокращение списков льготников — притча во языцех. Тому, что этот болезненный этап наступил, удивляться не приходится. Чего стоит только одна цифра: разного рода льготами, выплатами, компенсациями и пособиями в стране охвачены около 7,5 миллиона человек. Это нормально? Некоторые политологи сейчас говорят: выросли целые поколения, привыкшие к социальному иждивенчеству. Думаю, такая точка зрения не только обидна для тех же семи с половиной миллионов, но и неправильна. Проблема не в иждивенчестве. Людям постоянно и тотально недодавали заработанное ими, а чтобы народ не терял тонуса, граждан бесплатно лечили и наделяли некоторыми другими благами. Заодно их приучали к чувству благодарности. Интересно, что и сейчас, когда бесплатных благ почти не осталось, благодарные голоса все еще звучат...

Но всему приходит предел. Скажите, кого и за что благодарить сегодня, например, минчанке Татьяне Николаевне Ходиной? Кто она такая? Просто женщина, которая всю жизнь исправно трудилась, работала на МАЗе машинистом компрессорной установки, вырастила двух детей, помогла им получить высшее образование. Сорок лет назад ее муж построил на улице Байкальской уютный и ладный дом. Человеком он был работящим и не пил. Татьяна Николаевна беды с ним не знала. Супруг умер три года назад. По просьбе пенсионерки я побывал у нее дома. Мы сидели на кухне и разбирались в домашней бухгалтерии. Бухгалтерия проста: пенсия — 103 тысячи (с последней прибавкой), а за газ, воду, электричество в прошлом месяце хозяйка отдала 69 тысяч. На жизнь осталось 34 тысячи. Как прожить на такие деньги? А ведь скоро надо будет еще и заплатить налог на недвижимость, а также оформить страховку. “На лекарства денег нет совсем”, — подвела итог своим подсчетам Татьяна Николаевна. По-моему, у нее и на хлеб-то денег не очень. Правда, здоровье еще позволяет пенсионерке выращивать для своего пропитания картошку и огурцы. А на морковку здоровья нет. С морковкой много прополки, а у Татьяны Николаевны высокое давление.

Сходится ее дебет с кредитом? Не сходится. Да и баланс-то нищенский.

Когда я беседовал с гражданкой Ходиной, на кухню несколько раз проникал человек неопределенного возраста, который пытался проследить за тем, чтобы моя собеседница не сказала чего лишнего. Все те расходы, о которых говорила хозяйка дома, надо бы, конечно, делить на двоих — на нее и на этого вот хмурого мужчину, ее сына. Но не получается. Сын, радиофизик по образованию, нигде не работает с 1988 года, пьет. Денег не зарабатывает, но разве откажет ему мать в тарелке супа и куске хлеба? Здесь мне могут сказать: “Вот в этом-то и есть беда Татьяны Николаевны. Не пенсия мала, не платежи высоки, а сын пьяница”. Да, ко всем другим напастям еще и эта. Очень распространенная в наших условиях ситуация... Однако у Татьяны Николаевны могло и не быть сына, и кого бы тогда мы винили в ее бедности?

Могу проиллюстрировать этот разговор и другими сюжетами. Вот только некоторые из последних редакционных знакомств и встреч.

Минчанка Мария Андреевна: “Проживаю одна. Пенсия — 109 тысяч, коммунальные и прочие платежи — 50 тысяч рублей. На лекарства уходит около 10 тысяч. Примерно 50 остается на жизнь. На пропитание хватает. А на какие-нибудь обновки из одежды не остается ни рубля”. У женщины, между прочим, как говорят ее бывшие сослуживцы, “авторитет на работе был исключительный”. В семнадцать лет приехала “завоевывать” Минск. Закончила здесь вечернюю школу, техникум, получила два высших образования, занимала руководящие должности, трудовой стаж — 45 лет... “Вы не думайте, что я на кого-то в обиде, — говорила мне Мария Андреевна. — Жить можно — и блинов напеку, и вареников приготовлю. Просто я не понимаю: если человек не ленился, а работал, то почему он так беден?”

Лидия Михайловна, по образованию — экономист: “Мяса не ем, одежду ношу с чужого плеча. К пенсии в этом году добавили 6 тысяч, а мои коммунальные расходы выросли на 30 тысяч рублей. Почему, спрашиваете, мне не помогает сын? Так ведь он у меня инженер. Второй месяц ждет зарплату. Невестка тоже инженер. Внук учится на платном, и сын с невесткой тянутся из последних сил. Внучка, школьница, всю зиму проходила в осенней курточке. Очень тяжело...”

Флориан Степанович, научный работник: “Вопрос для игроков белорусского поля чудес: почему пенсия профессора меньше пенсии прапорщика? Вы знаете ответ? Вот и я не знаю...”

Практически бесплатные услуги ЖКХ, медицины, образования, общественного транспорта ушли или уходят в прошлое. Сокращается число льготников. Объективно это означает, что в государстве идет работа по рационализации экономической политики. И это, в принципе, правильно: за все надо платить. Но многим людям платить не из чего. Учитывая это, президиум Совмина месяц назад рассмотрел проект постановления “О системе государственной адресной социальной поддержки”. Документ явно не популистский. Прежде всего, в проекте обозначен четкий критерий нуждаемости — и весьма жесткий. Предполагается, что адресная помощь будет предоставляться гражданам, доход которых не превышает 60 процентов утвержденного в официальном порядке бюджета прожиточного минимума. Сегодня этот минимум находится на уровне 44 долларов. 60 процентов от него — примерно 26 долларов, что составляет чуть более 50 тысяч рублей. Таким образом, если в вашей семье среднедушевой доход (кстати, определяться он будет с учетом безналичной жилищной субсидии, пособий на детей, по безработице и всех других социальных льгот) меньше этого уровня, то государство берется доплатить разницу. В документе прописаны два вида адресной помощи — ежемесячная и единовременная. Период выплаты ежемесячного пособия в проекте увеличен вдвое, если сравнивать с прежними правилами. Вместо трех — шесть месяцев. В 2002 году ежемесячную помощь получал один процент населения. Эксперты полагают, что теперь таких граждан станет в семь раз больше. Что касается единовременной помощи, то она, как и прежде, будет предоставляться в связи со смертью близких родственников, а также когда здоровье или имущество человека пострадали в результате пожаров, аварий и других бедствий. На адресную социальную помощь не смогут рассчитывать те, кто осуществлял выездной туризм в течение последних 12 месяцев, кто отчуждал возмездно или безвозмездно в течение последних трех лет жилое помещение, находившееся в личной собственности, кто имеет земельный участок, но не использует его для получения сельхозпродукции (это правило не распространяется на людей старше 75 лет, у которых нет трудоспособных членов семьи, обязанных по закону их содержать). Исключений много... Некоторым гражданам, претендующим на адресную социальную помощь, придется позаботиться об ухудшении своих жилищных условий: например, в квартире у одиноко проживающего гражданина должна быть только одна комната, а в квартире семьи из двух или трех человек — не более двух комнат...

Разумеется, при таких жестких условиях на социальную поддержку не смогут претендовать ни Татьяна Николаевна, ни Мария Андреевна, ни Лидия Михайловна, ни Флориан Степанович, о которых я здесь упоминал... Тем не менее, по оценке специалистов, этот весьма строгий экзамен на бедность в нашем государстве смогут выдержать около 700 тысяч граждан. При условии, конечно, что сумеют собрать все необходимые справки и свидетельства...

Затягивание поясов — полезное занятие, если заниматься им со смыслом: мы экономим, чтобы завтра жить лучше, чем сейчас. Только при таком подходе сегодняшняя бедность может стать залогом будущего экономического роста. Очень хотелось бы знать, залогом чего является эта вот нынешняя, бросающаяся в глаза нищета тысяч людей?

Конечно, о шоковой терапии в нашем случае говорить не приходится. Пока что — просто шок...